Учения, недружественные по отношению к христианству, порождал все тот же Ханаан, вооруженный философией эллинизированных областей Империи. Таков, прежде всего, гностицизм. Древний ханаанский культ, наполненный жестокостью, духом тайного служения темным божествам и чисто ханаанским распутством, заговорил в гностицизме языком утонченной греческой философии, привлекая к себе сторонников из числа хорошо образованных людей. Тайные ответвления неовавилонских сект иудаизма и элементы иранского огнепоклонничества, Митраизма, дополнили этот новый синкретический элиннистическо-ханаанский культ. Римская интеллигенция жаждала чего-то более сложного, более изощренного, чем простое христианское «возлюби Бога своего и ближнего своего».
Гностики проповедовали дуализм. Они относили материальный мир во всей сложности его исторических судеб к деятельности злого начала, а все божественное в их учении имело надмирный характер, и частица божественного, заключенная в душе человека, могла и должна была оторваться от мира, отягощенного злом, и вернуться в общую надмирную божественную реальность. Избранные («совершенные») получали сверхъестественным путем гносис (греч. γνῶσις – «знание») – знание о том, как освободиться и спастись. Они могли учить, то есть передавать гносис в форме идей, доступных пониманию неизбранных.
Гностики то полемизировали с христианами, то шли в христианские общины, чтобы перестроить их на свой лад и перетолковать Христову веру по своим образцам. По словам Б. Хегглунда, «гностицизм в течение долгого времени выступал как опаснейший враг христианства. Полемика против него способствовала невиданному до тех пор развитию богословской мысли Церкви»[189]. Особенную славу как разоблачитель лжеучений приобрел святой Ириней Лионский.
Схватка с гностицизмом была крайне тяжелой для христианства. Специалист по истории христианского богословия и Христианской Церкви профессор М. Поснов приводит обширной материал об этой борьбе: «Уже в I веке, когда христианство большинством считалось лишь иудейской сектой, многие „лжеучители”, „лжепророки”, „ругатели”, „этеродидаскалы” языческого и иудейского происхождения прокрадываются в христианские общины и вносят расстройство в их верования. Особенно малоазийские общины кишат такими лжеучителями. С ними борются апостолы – Петр и Иуда; их поражает Павел, особенно в Колоссах и Эфесе. Против них же были направлены писания св. ап. Иоанна Богослова.
Опровергая лжеучения, сами апостолы устанавливают истинный γνῶσις или ἐπίγνωσις (2 Петр 1:2, 3, 5, 8, 20; 2:20; 3:3; Кол 1:10; 2:2; 3:10; ср. 1 посл. Иоанн 2:3–5, 29; 3:24; 4:7, и др.). У них встречается техническое наименование христианской ереси гностицизма, как ψευδώνυμος γνῶσις (1 Тим 6:20), идет речь о „баснях и родословиях бесконечных” (Тим 1:4), коими были переполнены системы гностиков и т. п. Словом, не может быть сомнения в характере тех заблуждений, которые угрожали христианским общинам еще в I веке. В то же время рядом с христианством стояли самарийские лжехристы – Досифей, Симон Маг и Менандр. Один из них – Симон маг, упоминаемый в книге Деян. VIII, считается у отцов церкви ересиархом, „от которого произошли все ереси” и „получило свое начало лжеименное знание (γνῶσις)”. Наконец, в самом исходе I века является первый христианский еретик Керинф, извращавший христианское учение о едином Боге и лице Иисуса Христа. Против него, по свидетельству святого Иринея, направлено евангелие святого апостола Иоанна Богослова»[190].
Гностические общины появились в I веке, расцвели во II веке, существуя открыто до V и даже до VI столетия, однако уже в III веке благодаря настойчивой борьбе с ними Христианской Церкви начали терять свое влияние на умы.
Однако их сменил новый враг христианства, более сплоченный и дисциплинированный, создавший мощную организацию – манихейство. Эта секта названа по имени ее создателя, пророка или мага Мани (Манеса или Манихеуса). Она зародилась в Иране и Вавилонии, притом основатель ее воспитывался в середине III века в гностической среде. Преемственность манихейства от старого гностицизма очевидна. Учение Мани являлось искусственным соединением персидского зороастрийского дуализма, учения восточных гностиков, буддизма и даже элементов христианства. Мани был уверен в том, что все это искаженные версии одной истинной религии, а Зороастра, Будду и Христа считал своими предтечами.
В Иране манихеи вызвали смуту, и их верховный наставник подвергся казни. Но его учение, записанное в книге «Живое Евангелие», получило широкое распространение, в том числе и в восточных провинциях Империи.
