По словам современного еврейского автора Исраэля Л. Левина, «дополнительным свидетельством об изменении отношения части евреев к властям Империи является тот факт, что иудейские „мудрецы” участвовали в системе римского управления провинциями. Так, рабби Элиэзер бен Шимон (сын рабби Шимона бар Йохая) и, по-видимому, рабби Ишмаэль бен Иосе, оба современники рабби Иегуды, занимали официальные посты в римской администрации (первый из них был таможенным служащим или налоговым инспектором). О рабби Беная говорится, что Рим наделил его особыми административными полномочиями, а официальные административные функции рабби Шилы также возможно были связаны с Палестиной. Это явление также было необычным для Древнего мира: евреи, и в особенности мудрецы, чрезвычайно редко занимали должности в нееврейских органах власти. Участие ряда мудрецов в деятельности римского руководства эпохи правления Северов несомненно говорит о том, что в отношениях между двумя народами произошли существенные изменения»[208]. Такое изменение стало возможным только тогда, когда сама римская власть стала проявлять доселе небывалую благосклонность к иудейским общинам. Таким образом, можно говорить о некоем взаимном встречном движении.
Закончилась эпоха Северов чудовищным кризисом, в особенности в восточных провинциях. Из этого кризиса Римское государство выводили люди совсем иного склада: Аврелиан, Проб, Диоклетиан и Константин Великий. Аврелиан разгромил паль-мирскую царицу-иудейку Зиновию. Диоклетиан жестокими методами добился от палестинских иудеев беспрекословного подчинения. А Константин существенно ограничил их прозелитизм. Непродолжительный период покровительственного отношения императорской власти к иудейским общинам закончился.
Наступала совсем другая эпоха. Возникновение Нового Израиля должно было привести и привело к ослаблению Ханаана подобно тому, как в древности богоизбранный народ Израиля под водительством Иисуса Навина громил богомерзкий Ханаан.
Иудеи времен принципата имели сплоченное сообщество, центр которого находился в Палестине. Однако подавляющая часть иудейских общин, состоявших из бывших ханаанейцев, находилась в рассеянии (греч. διασπορά). Они ощущали свою принадлежность к единой корпорации, противопоставляющей себя всему остальному миру. Иудейская диаспора постоянно являла миру свое единство. Так, во время мятежей в Палестине инсургенты получали вооруженную поддержку из разных областей Империи, а также из вавилонского еврейского экзилархата, находившегося восточнее имперских границ.
Пока существовали иудейские цари, они с полным на то основанием представляли эту корпорацию и могли вести с Римом переговоры от лица многомиллионной диаспоры, рассеянной по провинциям Римской державы от Пиренеев до Крыма. Впоследствии, когда собственная власть у евреев Палестины была упразднена, эта роль перешла к иудейским первосвященникам.
Жизнь еврейского квартала в крупном римском городе строилась на двух принципах. С одной стороны, речь идет о тенденции к самоизоляции, которая мотивировалась сложным религиозным ритуалом и запретом на смешанные браки в текстах иудейских раввинов, позднее собранных в Талмуде, проводится линия на жесткую изоляцию иудейской общины от иноплеменников: гою нельзя было одалживать свое поле, приглашать в гости, предоставлять ему баню и прочее. С другой стороны, иудеи активно занимались прозелитизмом, нередко вызывавшим у властей подозрение: дело в том, что новообращенные адепты могли с легкостью открывать евреям путь к власти и влиянию в римском обществе.
И. Шафаревич считал, что «античность во взаимоотношениях с евреями демонстрирует нам черты, иногда удивительно напоминающие Новое время, даже последний век или последние десятилетия… принципиальные факторы, определяющие и сейчас ситуацию „еврейства” – уже налицо в античности. Это – загадочное соединение строжайших Ветхозаветных, а также Талмудических заповедей с активным вхождением в общую для античности эллинистическую культуру… В современном мире это – единство с одной стороны раввинистической и талмудической идеологии, господствующей в Израиле, а с другой „эмансипированного” или „реформированного” еврейства других стран»[209].
Иудеев уже тогда, в первые столетия Империи, упрекали во враждебности к другим народам и одновременно – в стремлении подчинить себе их жизнь. Римские поэты с удивлением замечали: хотя «оружие Помпея и Тита» покорило Иудею, но с течением времени гордый победитель попал под «иго раба».
Эпоха Константина изменила многое. На сцену общественной жизни Империи выходило христианство. Новый христианский Израиль вытеснял иудаизированный Ханаан из политической и культурной сферы. Полководец, администратор и тем более правитель из иудейской среды становился явлением невозможным. Иудейский прозелитизм затормозился. Общины все более самоизолировались, уходили в «гетто», и это свое положение в новой жизни они избрали вполне осознанно.
