Хотели достать мясо, мою плоть и кровь, за то, что мы доставали плоть и кровь их щенят. Я дрожал, прижимаясь спиной к двум бродягам, не обращая и малейшего внимания на то, что они продолжали сидеть без одежды. «Забросило тебя паренек далековато, хочешь выйти? Я покажу» – подошел толстопузый человек, одетый в потертые брюки и перештопанную серую куртку. Я благодарно последовал за ним. Мы снова брели по нескончаемому количеству ходов. Но в сердце закралось странное предчувствие опасности. Мне казалось, что мы идем в глубь, а не наружу. Я окрикнул петляющих сзади бедняков, но никто не отозвался. Тогда я хотел было пойти назад, но, вдруг, со всех сторон вынырнули вооруженные винтовками люди. Их отличал «ржавый» камуфляж и синие металлические маски. «Двинешься не туда, убьем» – произнес проводник. Я решил было побежать назад, и увидел, как бедняки подбирали выброшенные кем-то на землю монеты, а другая их часть подгоняла пойманных детей, параллельно закрывая единственный проход и надежду на свободу выползающим из-под земли частоколом. «Вот я и попался…» – это была первая грустная мысль, которая пронеслась в голове. Тогда я еще не знал, что это только начало. Тех из ребят, кто пробовал вырваться – отстреливали. Ко мне подошли трое, один схватил за левое плечо, второй за правое. «Прошу отпустите, я ничего не видел и не знаю. Мне все равно что здесь и как. Просто отпустите!». «Придержите мелочь – проговорил подошедший третий» – и направил приклад в сторону лица. «Не надо, не убивайте меня, я ничего не знаю!». «Да держите засранца! Он вырывается – крикнул мужчина с вьющийся бородкой, – я в висок не попадаю». Меня схватили крепче. «Пожалуйста, я все сделаю! Все! Все!». И, снова, в последний момент, успел слегка отклонить голову. Тогда он подошел ко мне, и со всего размаху ударил в живот, а затем замахнулся в последний раз. «Я готов служить!» – прокричал в ужасе. И он остановился. «Ну что—ж? Раз готов, то будешь служить». Только тогда он убрал оружие. «Доложите смотрителю Сэвеллу, и отведите новобранца в трапезную». Шатающегося и мало соображающего, вначале меня отвели в душевую. «Настоящий концлагерь» – подумал я. Затем, из душевой провели сквозь решетки изгородей и черные светоотражающие крыши, мимо ангаров, превышающих человеческий рост в трое, а то и в четверо, и небольших черных палаток. «Трапезная» оказалась скромным амбаром, облицованным светоотражающим металлом. Издали ее легко было спутать с горой мусора. Внутри квадратная комнатка метров тридцати. По краям столы с различной едой, вплоть до выращенных фруктов. Большая редкость… Слева и справа от входа стояли станки с оборудованием. Левее располагались столы со слесарными приспособлениями и материалами для плотника. За одним из них, уткнувшись в работу, находился мальчик. Он даже не поднял голову, чтобы посмотреть на пришедшего. А в правой части, за ткацким станком, сидела фиолетоглазая красивая девушка, с длинными светлыми волосами, достающими до поясницы, овальным лицом, подзагорелыми кистями и вытянутыми стройными ногами. Выглядела она старшего его, и взгляд ее был совершенно стеклянным. Но она, в отличие от соседа, подняла лицо. «Любимица начальника. Будешь заглядываться – выколят глаза» – проговорил проводник, после чего оставил их втроем.