Параллельно с этим он пытался исследовать природу клейм. Как выяснилось, после нанесения метки клеймо следовало пробудить. Пробуждение обыкновенно происходило в необычных обстоятельствах, кризисных для человека, подвергшегося стигматизации. До пробуждения, она, обыкновенно, круглосуточно светилась, представляясь одновременно и фонарем, и сигнальным огнём для служителей закона. Так они вылавливали всех тех, кто отвергался общественным порядком. Меченых изолировали от общества. Помещали в тюрьмы, лечебницы или же на острова, брошенные цивилизацией. Однако, случай Александра вызывал вопросы. Его метка была необычным явлением. Когда Неизвестный похоронил тело, то обнаружил, что клеймо, вместо того, чтобы изничтожить плоть, превратилось в стеклянный сосуд в виде нароста, внутри которого ало-черные жилки продолжали пульсацию. Вместилище легко отделилось от кожи. А, очутившись в руках Неизвестного, «флакон» засиял фиолетовым оттенком. «Неужели в тебе ее душа?». Он не заметил, как его клеймо подало импульс, и рука сжала сосуд, расколов его на части. Переливающиеся щупальца аккуратно обволокли кожу, проникая сквозь поры внутрь. Его машинально потянуло кашлять, но он ощутил сумеречное сияние метки, и… приступ отступил. «Болезнь регрессировала?». Этот нежданный симбиоз дал ему отсрочку. Тело словно пронзило электрическим разрядом. Его пропитало колоссальным потоком энергии, а излучение света, исходящего от клейма, на мгновение выросло во сто крат. Неизвестного пробил жар. Сердце бешено заколотилось, и, казалось, от нарастающей температуры вот-вот вырвется из грудной клетки. Метка засияла золотисто-пурпурным оттенком. Излучение проявилось на стене в виде объемной проекции. «Это… карта Севергарда?». Несомненно, то было проявление силы прокурора. Но, что мог разглядеть Александр в движущихся воздушных потоках, омывающих острова? «Нелепость. В чем же секрет?». Пока он не имел ключа, правильного вопроса, отпирающего тайны.
Приобретенное могущество раздвинуло горизонты его дара. Ощущение бесграничной власти над природой наполнило глубины существа. Он был уверен, что сдвинет горы и сокрушит империю. Однако, волшебная сила вскоре улетучилась, оставляя неизгладимое внутреннее опустошение. Разгром после наводнения, упадок и апатию. Обновленные способности быстро истощали. Однако, организм приспособился к необычному расходу энергии и восстанавливал равновесие.
Когда состояние стабилизировалось, Неизвестный вложил в руки Александра расколотый сосуд, и спустил тело на веревках в вырытую яму. «Да упокоится твоя душа». Он и вовсе подумывал остаться на острове, но теперь, когда все вновь было разрешено за него, просто обязан был продолжить странствие.
Он собрался за ночь, и, на следующее утро выскользнул из-под одеяла, не желая будить Амалию. Затем, из тени наблюдал за сборами поселенцев. Их разговоры о житейских проблемах, прогнозируемых на островах, вызвали добросердечную улыбку. «Скоро и Амалия обретет себя». По его подсчетам поручение уже доставлено, а, на днях, если не сегодня прибудет долгожданный товарищ. Неизвестный жалел, что не имеет возможности увидаться с ним лично, но он верил в то, что тот будет обращаться с девушкой бережно, прислушиваться к ее словам, да и вообще, он был идеальным кандидатом на пост ее супруга. «Интересно, назовут ли они меня сводником?» – он мягко улыбнулся.
По пути к причалу он услышал множество теплых слов. В его адрес сыпались хвалы. Неизвестный смутился, прощаясь с каждым из тех, кто вносил вклад в их общее дело. Целые очереди выстроились к кораблям, поджидающим у причалов. Какие-то трубили об отплытии, какие-то только прибывали и швартовались. «Это Амалия сообщила им, кто я» – подумал он, не зная, благодарить ее или промолчать.
Но не стоит оттягивать. С каждой последующей минутой, проведенной на острове, расставание давалось ему труднее. Он не хотел нести на своих плечах обвинения в предательстве. Перед ним висело бремя выбора, и он ощущал себя узником собственных чувств. «Если не мой друг, я бы проклял себя, оставляя тебя, Амалия…». Счастье одного человека в обмен на благополучие тысяч. Он знал, что если останется с ней, то не простит себе бездействия, а если уйдет – не простит себе пустой внушенной надежды. Но карты брошены, знаки тузов и королей висят в воздухе, и одни вечные скалы лишь знают, как они упадут.
Неизвестный посмотрел на запечатанное письмо. У него имелось в запасе еще три недели. Три недели, после чего… снова бежать на другой остров.
А что потом? Вечно не пробегаешь.
Девушка догнала его.
Неизвестный свернул неподалеку от места общего сбора. Он уже миновал расщелину в скале и подходил к резкому и крутому спуску около соседней бухты, где покачивалось на волнах одинокое суденышко.
Амалия схватила его за рукав, разворачивая к себе.
– Ты думаешь, одного человека можно просто взять и заменить другим? И все останется как прежде?! – она надеялась, что, прямо глядя в глаза он не сможет отказать.
– Никогда не забывай про честность перед собой. У тебя добрая душа, и я рад, что Боги свели нас.