– Они преступники! Попередохнут пусть там! Им ещё мы спонсируем пожизненное содержание! Да десять лет тюрьмы в непрерывной работе на хлебе и воде, и виселица в конце – вот чего они заслужили! Их всех к стенке ставить!
Неизвестный обернулся на голос.
– Выйди из толпы и представься. Никто не отозвался. Все затихли в ожидании, – Или ты можешь выкрывать только из-за спины? Грош цена таким заявлениям.
Вперед выступил рослый мужчина, в его поддержку на трап ступила группа единомышленников,
– Ни разу не видел тебя на собраниях сопротивления, – проговорил жестко Неизвестный, – или ты прятался в трущобах, ожидая явного перевеса? А, когда победа стала очевидной – объявился со своими дружками. Тебе есть что сказать в оправдание? Я готов послушать, весь остров в ожидании твоей речи – вперед, подойди сюда. Или ты хочешь мне врезать – я готов сразиться, если такова твоя просьба. Но никогда, повторяюсь, никогда не готов скрываться за спинами других, пока они – выполняют мою работу. Я остановил Александра, не позволил заманить вас в смертельную ловушку, а обвинения – ваша благодарность? Что ж, коли так, то мне следовало не вмешиваться. А хотите проявить себя – кирки в руки и на острова, или отправляйтесь в бойцовые ямы Темплстера. Там будут рады буйному нраву. А, теперь – разойтись!
– Стойте, подождите, кто вы, чтобы командовать? – разнеслось по всему побережью, – Почему мастер Хэль ведет беседу с чужаком?!
Неизвестный спустился по трапу, чтобы все могли его разглядеть, он поднял руку вверх, демонстрируя договор о перемирии с Торговой Империей. Метку охватило голубое свечение, и, казалось, что его лицо все представляет собой нечеловеческий образ.
– Да, кто ты вообще такой!
– Тот, благодаря кому вы живы, и тот, кто всегда остается Неизвестным.
– Солдаты Александра остаются безнаказанными!
– Да! – донеслось следом из толпы.
– Нет, ему удалось внушить им то, что соседний остров перекрывает поставки продуктов питания и лекарств, желая стать монополистом. Он создал искуственную инфляцию, разворачивал суда назад, пока над Скалами не повисла угроза голодомора. Или в вас кипит жажда месте? Что вам важнее: жизнь или война?
– Я хочу прояснить ситуацию – вмешался Хэль, – Перед вами, уважаемые жители, Неизвестный.
– Чушь городишь, мы видели…
– Вы смотрели газеты? Советую – занятное чтиво. А пока – разойтись! Сборы окончены, – парировал Неизвестный, – Так о чем ты, Хэль? И где наши дорогие гости?
И торговец принялся объяснять. Когда Неизвестный покинул побережье, часть дворян во главе с Гольфтеном были возмущены назначением Хэля и устроили заговор по свержению «новой диктатуры». Хэль сумел подавить мятеж. «Мятеж у мятежников?» – спросил Неизвестный. Он был убежден, что Декарт поспособствовал развитию их идеи. «Ты хотел вернуться на пепелище? Все шло к катастрофе. Если бы они осуществили задуманное – все остались бы ни с чем, – видя, что он колеблется, Хэль продолжил, – изменники положили немало хороших ребят, прежде, чем их задержали. Рассекретили планы Сопротивления». «И что же мне делать?». «Покажи народу лидера. Предводителя, не боящегося и не избегающего перемен. Того, кто смело глядит смерти в глаза…». «Ты предлагаешь…». «А что изберешь, Неизвестный? Сбежать как с Цепей – не выйдет. Здесь твое влияние определяюще. От него зависит будущее поколений. Решайся. Не мне навязываться. Но я бы поспешил» – и торговец скрылся в трюме.
Неизвестный попросил наемников провести его к заключенным. Когда он вошел в тюремную камеру, дворяне даже не посмотрели в его сторону. «Я хочу поговорить» – начал он, однако Гольфтен, выступающий от лица почтенного сословия, ответил резким отказом. «Мы не ведем переговоров с шайкой головорезов». «Диалог начнется не ранее, чем вы капитулируете» – прибавил второй. «Провались в Бездну, мошенник» – закончил третий.
И ему пришлось собственноручно казнить тех, кого он недавно вызвалил из плена. На побережье собралось множество народа. Затем вывели дворян. По одному. Его проклинали, ненавидели… И, хотя народ был на стороне Неизвестного, он ощущал всю несправедливость положения. Он не хотел лишать их жизни, и спрашивал не готовы ли они принести публичные извинения. «Вас отпустят, вы можете отправиться куда угодно. Я выделю средства, достаточные для…». «Не все продается за деньги. А ты, за пол года превратился в прожженного торгаша». «Ты предал нас, а клялся в заботе о будущем Скал». «Продал Сонтейву!». Они отвергали любые договоренности. Убеждения… Идеи о том, что он инициатор новой диктатуры, разрушили все мосты. «Это… приговор по необходимости…» – руки дрожжали. Он не мог контролировать себя. Краем зрения заметил, как все ждали от него следующего шага… Мир давил на голову с принудительной тяжестью. Неизвестный чувствовал: если не приступит, его чары развеются, и он упустит магическое влияние на массы. Метка сбоила. «Соберись!». Он испустил глубокий вдох и взнес меч. «Нет! Черт подери! Так не пойдет. Я не мясник».