Старик отломил ломть желтого хлеба, чтобы тот попробовал. Приторный вкус, и жесткая корка. «Что в него добавляют?» Он заметил, что зубов во рту старика осталось мало, и он довольно долго пережевывал каждый кусок мяса, борясь с ним словно на него напал грабитель. Шея то и краснела от натуги, а челюсти похрустывали. Столовая была пуста за исключением одного толстого человека, плюхнувшегося лицом в пустую тарелку и мирно похрапывающего под открытым окном. Никто здесь не ходил и не подметал пол, не убирал грязи со столов, не чистил и не мыл стены. Никто не показывал доброй улыбки, все прятались и жались.
Он только в первый день, проходя с Амалией мимо цветов увидел радость. Все не так, он вспомнил себя еще маленьким мальчиком, когда с какой — то теплящейся доверчивостью, хоть и укрытой покрывалом сомнений покинул свое убежище навсегда. Многое изменилось, не изменились только люди. «Даже камень может быстрее измениться, если пожелает» — задумчиво разглядывал он остывший суп. Он тихо попрощался с стариком и пока тот сонно мял ложку в руке, быстро оставил его одного. К нему возвращалось предчувствие опасности. Сам не понимая почему, он бежал со всех ног назад к Амалии. Ему показалось, что сзади пристроился протектор, и он перешел с размеренного бега на галоп. Рванувшись в первый вонючий притон, Неизвестный скрылся от яркого света фонарей, идущего с башни, и быстро пробираясь через притон расталкивал его обитателей локтями.
Ему упало на плечо тяжелая рука. Неизвестный замер, и резко проскользнул под следующей чередой рук, увертываясь от желавших отплатить ему за перевернутую выпивку или сорванную сделку. «Так вам и надо» — думал он тогда. «Решили заниматься черными делишками, готовьтесь и получать взаймы внезапные радости». Предсказанная Неизвестным радость явилась. Протектор вломился в притон, буквально вышибив дверь. Он не нашел глазами Неизвестного, но увидел кое — что интереснее. Когда Неизвестный огибал перпендикулярно улицу, то увидел, как у входа в притон стоят два десятка связанных или лежащих с синяками и подтеками местных «властителей». Лихо…
Хорошо, что ему удалось заинтересовать его другими вещами, нежели преследованием единственного беглеца. Он чувствовал всем нутром приближающуюся бурю. Люди выбегали из своих домов и собирались в толпы, толпы собирались в стройные ряды и направлялись в сторону замка, защищенного рвом и частоколом. Поднимаясь на крышу он понимал — так просто его им взять не удастся. Это тоже самое как дать варварам оружие и послать их на стену. Они не знали принципов осады, как и сами волнения происходившее в городе смешно назвать войском, а подобие замка — крепостью. Его сомнения улетучились после того как он с крыши дома увидел силуэт быстро сбросивший из окна одного из стражников. Теперь у них еще есть сторонники и внутри, замечательно…
Опередив свою тень он метнулся в открытое окно и сильно ударившись спиной перекатился под кровать. Его никто не услышал, возможно не заметил, тогда он поднявшись перебрался из номера в коридор. Миновав его, он едва закрыл дверь, как через мелкую оставленную щель увидел пробегавших непонятно откуда взявшихся десятки мятежников.
Он почувствовал нарастающее волнение и обернувшись увидел женщину, готовую закричать. До него дошло, что выглядел действительно жутко. Ведь он забыл, что во всем черном, выше большинства людей, с уродливой маской, закрывающей часть лица, и клеймом на нем, обвешанный оружием мог дать повод подумать, что угодно. Он преподнес палец к губам и одним движением выпрыгнул из номера запахнув за собой дверь. Он бродил по улицам тише кошки и менее заметный чем мышь. Он слышал разговоры мятежников, и они говорили о готовящемся приступе. «Эти глупцы хотели отомстить» — подумал он с грустью. Семьи прятались дома, и он слышал их шепот сквозь стены. Многие молились и ждали исхода ночи.
