— Но чаще всего допустимый? — задал канцлер риторический вопрос. Не стоит видеть свои возможности в прозаическом свете — пагубное влияние окажет на вас и потеря дорогого существа. Привязанность опасна в вашем деле. Если хотите, чтобы ваш процент успеха возрос, то вам стоит стать настоящим сукиным сыном, плевавшим на любые моральные, этические нормы, втоптать различные веры и суеверия. Вырезать свое сердце и вставить на его место прозрачное зеркало, отражающее суть вещей. Только при таком условии у вас появится реальный шанс… Да что там… Вы станете великим человеком — канцлер тупо уставился на пустую стену, — знаете, на ней ранее висели карикатурные изображения комедий, в сжатом изложении. Грубо говоря на всех порой циничных карикатурах с издевательски — смешным подтекстом изображена история человечества. Общее положение неизменимо, в мире всегда преобладает солнце над луной, изгоняя темноту, однако люди продолжают бояться ночи, хоть она короче дня и может закончится. Вероятно, истоком такого необузданного страха является напоминание о гибельной религии.
Они стояли и смотрели у окна на пожарище, и буйство, а сами медленно разговаривали обвеянные теплом исходящим от тлеющих углей.
Неизвестный чувствовал, что разговор лился как с самим собой, пока он не усмотрел на столе, подле стопки писем, ранговую печать.
— Кстати, — как бы невзначай спросил канцлер, — откуда вы прознали об башнях вещания?
Неизвестный непонимающе посмотрел на него. Меж тем, темы иссякали, и канцлер подумал, что пора бы и докончить:
— Почему бы не запереть ворота и не приказать страже ударить в спину вместо переговоров.
— Не выйдет, — покачал головой Неизвестный, и спросил быстро, — что нужно падающему?
Канцлер ухмыльнулся.
— Чтобы он не разбился, Верховный Канцлер — обратился к нему официально Неизвестный.
Тут и послышался топот ног, приближающийся к кабинету. Они переглянулись. Канцлер тревожно бросал взгляды на печать. По двери ударили. Насквозь прошло лезвие топора, канцлер отвлекся, и Неизвестный незамедлительно прихватил печать. Тут вломившиеся и начали погром. Плащ теней сработал, и он преспокойно переждал, пока гурьба не выстроилась, готовая учинить над канцлером расправу. Они зашли ему за спину, и тут Неизвестный вырубил плащ.
— Достойно отработали, — проговорил он разинувшим рты от удивления людям, но до суда — он под моей опекой. Возмущений не последовало, и Неизвестный без проблем вывел его из башни, наказывая документы не сжигать. Канцлер так и не увидал игр с невидимостью.
Пока Неизвестный вел канцлера в отдаленный от города домик, тот обдумывал, кто же украл печать. Поначалу, когда он зашел в кабинет она лежала не там, где он ее оставил, но в целости и сохранности. Либо его подводила память… Неизвестный к столу не приближался. Канцлер не преминул поделиться с ним сомнениями по этому поводу, обещая существенную награду за находку. Ему пожалуют титул Опоры Империи, по которому полагаются многочисленные льготы, как то: бесплатное проживание в любом имперском городе, пожизненная страховка, право на покупку острова… Неизвестный вежливо отклонил предложение. На выходе из города им повстречались Гийом и Фернир.
— Тень задержится, лорд Генри полез на нижние этажи. Он явно замышляет неладное, мне пришлось отлучиться, Йом не справлялся с толпой. Амалию я оставил с братьями, девчонку напугали… эти звери своим ором, оставаться ей рядом со мной — среди беснующейся толпы…
— Все в порядке, Фернир.
— Надо кое что выяснить, и сразу вернусь.
— А где Оливер с бандой?
— Не могут порешить, кому достанется остров — ухмыльнулся Гийом.
Вдруг громыхнуло, решетки под ногами словно поехали, они едва устояли, а канцлер и вовсе грохнулся на колени. На улицах мгновенно возобновилась паника. Фернир недобро поглядел на канцлера, его примеру последовал и Йом. Неизвестный едва сдержал осуждающий взгляд и проклятия, готовые сорваться с уст.
— Фернир! Заодно проведай в чем проблема.
— Ох и не нравится мне это — проговорил он, активируя плащ теней.
— Я вернусь в номер, Гийом — пойдем со мной, посторожишь пленника, пока я обсужу с остальными дальнейшую судьбу Цепей.
Они проводили канцлера до бухты, и немногим позже, Неизвестный вернулся в гостиничный номер. Амалия тут как тут, полезла обниматься, да и он был не против. Уставший, уселся на кровать, а она сняла обувь и помогла ему переодеться.
— Ты как? Фернир сообщил мне…
— Справляюсь.
— Эй, — он взял ее за руку, — так не пойдет.
— Ты ведь снова меня бросил, — она надула губы.
— Фернир плохо с тобой обошелся?
— Нет, но он — незнакомый мне человек, я чувствовала себя покинутой.
Неизвестный обнял ее за плечи.
— Я рисковал, извини.
— Морс старший обсудить хочет обстановку.
— Мы обязательно договорим, хорошо?
