Ничего удивительного не происходило, все обыденные действия — это череда идущих событий, неизменных, как сам остров.
Неизвестный подумал, что это явно не то, на что рассчитывал орден. Как и Амалия: «Тут ужасно». «Мягко сказано». «Союз с Цепями провалился, не успев и родиться на бумаге». Он уже предвкушал, как прогреет комнату «драгоценными» свитками и соглашениями. На большее они вряд ли тут пригодятся. Осталось полюбоваться на Остров Скал. Возможно, там ситуация обстоит иначе, и они найдут желаемый ордену контракт, который облегчит существование окольных островов.
Они шли вместе с тесно двигающейся толпой, успешно миновав вход прямо перед носом стражи. Плащ теней мастеров обладал полезным свойством, обозначаемым орденом, как рассеивание внимания. Говорят, его «добыли» у некоего Вестника, прежде, чем тот погиб. Альфредо «срезал» метку, и она «прижилась» в ткани шести плащей. «Работает, конечно, через раз, но иного после трансплантации ожидать не приходится» — говорил он с улыбкой. Сия операция не влияла на «меченых», поэтому как глазоотводы использовались плащи крайне редко.
От местного святилища протекторов остался обрушенный купол и серебряные двери с большими замкоподобными печатями, нанесенными расплавленным металлом, и изображавшими не изогнутый щит, как обычно было принято у них, а прямые словно стрелы стены города.
Ближе к башне — маяку учащались встречающиеся на стенах крытые переходы из бледно — красного камня, переоборудованные казармы без крыш и втискивающиеся меж них дома.
Все окна, из которых едва виднелось что — то белое выходили на переулки и единственное свободное место: бывшую посадочную площадку для дирижаблей, ныне переоснащенную под искусственный цветочный сад. Здесь же «разрывалась» сетка над головой.
Цветы были вялыми и в них едва теплилась жизнь.
Низко склонив головы красные, синие, зеленые, мрачные, как и мимо проходившие люди — казалось, что они не имеют на нее права, а только показывают мелочность любых стараний.
Но как ни странно, даже в нынешнем своем виде, они умудрялись чудесным образом радовать глаз.
И когда под искусственными фонарями багровели прилегающие к «саду» крыши, создавалось ощущение его оживления, былой жизни, цветущих клумб и солнечного света.
Амалия восторженно смотрела на цветы, вместе с ней останавливались прохожие и любовались. И несчастье имело пределы на Острове Цепей. Лестничная клетка и спуск на «этаж» ниже.
Они приближались к островному рынку. Неизвестный вновь раскрыл зонт. Рынок скорее напоминал цирк. Каждый отдел состоял из широкой разноцветной палатки, заходя в которую можно посмотреть ее ассортимент. Зазывалы в зеленых комбинезонах то и прикрикивали, подманивая к тентам, или единичным «шатрам» из раскинутой по столбам ткани. Людские ручьи разделились, обтекая палатки, но общая масса двигалась к пищевому кварталу. Ноздри содрогнулись под запахом горелого мяса и паленой травы. Вдоль стен, в проделанных окошках торговали Мореем — местным никотином, оказывающим также снотворный эффект. У Амалии закружилась голова от его терпкого и настойчивого «удара». Она стукнулась об прилавок, обрушив тазики, набитые овощами. Неизвестный сразу отреагировал и пресек попытку торговца и пары «молодчиков» «наказать» девушку, уложив их на землю. Примечательно то, что обыватели просто проследили за происшествием и продолжили свои дела.
— Ты как? — спросил Неизвестный у Амалии.
— Хочу есть, но, кажется, меня сейчас стошнит.
— Потерпи, — погладил он ее по голове. — Немножко осталось.
Эта неловкая ласка успокоила ее, и придала некую уверенность. Он взял Амалию за руку и потянул меж смыкающихся торговых рядов. Всюду что-то булькало, варилось, выплескивалось. Торговцы в поношенных дождевиках и обмотанные тряпками толкали под нос покупателям черпаки с «отменным варевом» — как выразился забредший на рынок протектор. Неизвестный молниеносно включил «маскировку», привлекая Амалию под плащ, но в этом не было нужды. Распоротые зеленые одежды, клочьями свисавший плащ, перебинтованные руки, окровавленная лысина и помутневший взор. Дополнял облик ржавый меч, висящий на бинтах, приделанных к рукояти.
— Его нехило потрепало — прошептал Неизвестный. Ему даже стало жаль бедолагу, как бы негативно не относился его орден и «островитяне» Безымянного к защитникам. Едва Неизвестный заговорил, протектор сразу впялился в него. Но, ухмыльнувшись сквозь густую растительность на лице, «заказал» миску похлебки, «и чтобы покрепче». Старики протискивали тележки, расталкивая покупателей. Так они кормились, получая право на капустный лист или тушеную траву за каждую доставленную телегу. То и дело кто-то падал от бессилия или злобы.
