После принятия закона, ограничивавшего всеобщее избирательное право, Законодательное собрание, избрав постоянную комиссию из легитимистов и орлеанистов для надзора за президентом, объявило перерыв в заседаниях до ноября. В это время, в связи со смертью в изгнании Луи-Филиппа, между легитимистами и орлеанистами начались консультации по поводу выдвижения единого кандидата на приближающихся президентских выборах. К концу лета неудача слияния двух королевских дворов стала очевидной: если некоторые орлеанисты мечтали о принце Жуанвиле, то других вполне устраивал Луи-Наполеон как единственный кандидат от правых, способный сохранить в настоящий момент порядок. Что касается легитимистов, которые прежде всего хотели помешать реставрации Орлеанов, то они готовили возвращение «законного наследника престола» графа Шамборского. Как бы там ни было, монархисты не могли выступить единым фронтом против принца-президента, и он мог лавировать между двумя враждебными правыми, чтобы проводить свою политику. С горечью констатировал Луи-Наполеон во время приватной беседы с одним легитимистом: «Ваши друзья отдаляются от меня, г-н Ресэгье; поверьте мне, они заблуждаются. Только один я имею власть над страной, и только я могу дать правым популярность, которой у них нет… Образованные классы не понимают народ. Поэтому народ не понимает их, отсюда все наши несчастья»{164}.
Для принца была жизненно необходима поддержка народа в условиях жесткого прессинга со стороны роялистов. В то время как лидеры роялистов пытались примирить графа Шамбора с принцем Жуанвилем, чтобы сделать возможным слияние двух ветвей, президент дальновидно умножил свои поездки по Франции, в особенности по регионам, имеющим республиканскую репутацию, которые были ему в той или иной степени враждебны. Везде он старался установить нечто вроде связи между народом и властью. Визит в Лион вызывал опасения, так как этот город имел репутацию революционного, к тому же враждебного принцу-претенденту. Однако визит в Лион прошел с большим успехом, и, уезжая, принц основал несколько касс взаимопомощи по выплате пенсий рабочим. В частности, он отметил, что «когда умы взбудоражены идеями социального переворота, народу вменяют в вину гибельные идеи, которые якобы и порождают нищету»{165}. В конце августа он побывал в Эльзасе, где повторился успех в Лионе, а затем посетил Страсбург.
В сентябре президент наносит визиты в регионы на западе Франции, имевшие репутацию консервативных и роялистских. Там он приобретает имидж сторонника твердого порядка и процветания, интересуется жизнью сельских и городских коммун{166}. Турне по Франции имело шумный успех, поскольку Луи-Наполеон сумел убедить республиканцев, которые имели сильные позиции на западе страны, в том, что он является гарантом конституции; а в Нормандии — оплоте консерватизма — его считали защитником порядка. Но чтобы стать президентом во второй раз, необходимо было изменить конституцию, и слово «ревизия» стало лозунгом дня бонапартистов. Была начата петиционная кампания с требованием разрешить переизбрание президента на второй срок.
В самой столице Луи-Наполеон вел активную пропаганду бонапартизма в армейской среде: он посещал казармы, беседовал с офицерами и солдатами и, наконец, раздавал бесплатно вино и сосиски. Эта агитация имела успех, к тому же она сопровождалась кадровыми изменениями в войсках и гражданской администрации: на ключевые позиции в стране расставлялись сочувствующие идеям бонапартизма и лично Луи-Наполеону.
К концу 1850 года принц приобрел новых сторонников среди правящих классов, располагал некоторым необходимым административным персоналом и мог рассчитывать на поддержку администрации. Необходимо было привлечь на свою сторону армию. Хотя она и приветствовала его криками «Да здравствует император!», офицерский корпус относился к нему настороженно{167}. Как ни странно, высшее командование армии не разделяло бонапартистских идей.
Служба в армии для многих из них была семейной традицией, и их целью было служение родине. Впрочем, каждый понимал это по-разному и исходил из собственных убеждений. Эти убеждения были явно не в пользу бонапартизма, хотя идеи, проповедуемые принцем, становились все более и более популярными в армейской среде. Так, занимавшие в армии командные высоты генерал Кавеньяк был республиканцем, генерал Шангарнье легитимистом, а многие просто привыкли служить Орлеанам. Поэтому Флери — доверенное лицо принца — был вынужден отправиться в Алжир вербовать африканских генералов.
