– Один раз – да, два – нет, договор?
– Хорошо, это хорошо, – выдохнула она, и пульс у нее ускорился.
Минуту назад она, должно быть, считала себя совершенно потерянной и одинокой, но теперь она учащенно дышала, проводя дрожащей рукой по волосам.
– А… еще кто-нибудь из вас остался? Я видела, как ты горела на мосту, но… – Она посмотрела на нашу крошечную мошку и прошептала: – Это все, что осталось?
– Это хорошо, хорошо. Остальные с Габи?
Ее голос прозвучал совсем тихо, и в нем слышался страх.
– Ты… ты не знаешь, жив ли он?
– Черт. – Прикусив губу, Грааль опустила голову. –
Затем Диор долго сидела в темноте в полном молчании. Сжав кулаки. Крепко зажмурив глаза. Мы не знали, о чем она думает, но вполне могли себе представить.
– Хорошо, – наконец прошептала она. – Тогда все остальные… они… вы близко?
– Можете вытащить меня отсюда к едреням?
В темной тишине медленно потянулись мгновения, можно было сделать пять глубоких вдохов, но Диор не сделала ни одного.
– Да
Мы захлопали своими крошечными крылышками, а Диор зашипела от явного разочарования. Мы не могли ни чувствовать ее разум, ни говорить с ее мыслями, мы были так же беспомощны, как и любой другой Восс, неспособный проникнуть к ней в голову. Но пока она смотрела, мы ползали по ее коже, вдоль и поперек, вверх и вниз по обнаженной руке, намеренно и старательно. Девушке потребовалось некоторое время, чтобы понять нашу затею, но, как мы уже говорили, эта беспризорница была далеко не дурой. И, наконец, до нее дошло: узор, который мы выводили на ее коже, не что иное, как буквы. Грубый метод, мучительно медленный – но нам и требовалось наползать одно-два слова. И мы это сделали, черепашьими темпами начертав ответ нашими маленькими красными лапками.
– Ранена, – наконец прошептала она. – Ты все еще ранена.
– Шило мне в рыло…
Она опустилась еще ниже, и в ее голосе послышалось разочарование, смешанное со страхом.
– Эти долбаные твари совсем
Мы описали крошечный круг у нее на руке, трепеща крыльями.
Она вздохнула, и пепельные волосы упали ей на глаза, когда она опустила голову.
– Но ты помочь мне не можешь…
Тело Диор напряглось, когда на лестнице послышались шаги, резкие, знакомые голоса эхом отражались от сырых стен. Мы поползли вверх по ее плечу и шее, устраиваясь поудобнее, чтобы наблюдать из-под копны волос. Она натянула грязную рубашку, жилет и встала на цыпочки, чтобы выглянуть в зарешеченное оконце как раз в тот момент, когда с другой стороны замаячила пара суровых изумрудных глаз.
– Ну и как тебе твое новое жилье, мышь? – спросила Киара.
Девочка отшатнулась, но ничего не ответила, только пульс стучал под нашими крошечными лапками.
– Не боись, леди Лилид скоро подарит тебе что-нибудь получше, – сказала Мать-Волчица. – Мягкие простыни. Красивые платья. Маленькую подушечку для твоих нежных коленок. Ты должна гордиться, что она выбрала тебя
– Я не собираюсь никому
– Через пару ночей запоешь по-другому. – Киара встретилась с ней взглядом, и ее губы скривились в жестокой улыбке. – Но будь осторожна, девочка, когда эта дьяволица возьмет тебя под крыло. Там теплее, чем ты думаешь.
– Да пошла ты… – усмехнулась Диор.
– Куда нам его положить, госпожа? – спросил грубый голос.
– Вон туда, – сказала Киара, кивая на камеру напротив. – Пусть пострадает от ее запаха.
Диор наблюдала через оконце, как Хоакин и Собачья Ляжка тащат все еще изломанного Аарона вниз по лестнице. На нем были только кожаные штаны, но его отмыли и причесали, а запястья и лодыжки заковали в такие тонкие цепи, что мы думали, он непременно разорвет их, когда проснется, пока не увидели, как они блестят серебром. Сорайя ждала неподалеку, ее косы ниспадали на спину, а кожа приобрела мертвенно-серый оттенок. Лицо Хоакина напоминало маску, и хотя Диор пыталась встретиться ним взглядом, он не отрывал глаза от пола.
Клейменые втащили Аарона в камеру и бросили на каменный пол. Киара нахмурилась, ее голос звучал тихо, когда она посмотрела на своего обращенного сына:
– Ну что, мой птенец-молодец, тебе удалось привлечь его внимание. Кажется, тебе улыбнулась Фортуна.
– И нам, сестра, – сказала Сорайя. – Ведь это мы доставили великому Никите этот трофей. Заполнили его загоны. Сотворили внука благородных кровей. Убили Де Леона. Черносерд, несомненно, вознаградит нас.
