Диор моргнула, распрямляясь и разжимая кулаки. Она, конечно, узнала горничную, несмотря на то, что раны от ножа у нее на груди исчезли. Волосы у нее по-прежнему были цвета летнего огня, а хмурые разноцветные глаза уставились на Диор.
– Графиня не терпит ожидания, – рявкнула Тля. – Пошли. Сейчас же.
Служанка быстро направилась к лестнице, и Диор последовала за ней с явной неохотой.
Аарон прошептал молитву.
– Да пребудет с тобой Вседержитель, дитя.
Ее провели вверх по лестнице из подземелья, мимо стола, за которым сидел плотный мужчина с коротко остриженными волосами и ястребиным взглядом, окутанный клубами табачного дыма. Тюремщик кивнул Тле, и, бросив жадный взгляд на его сигариллу, Диор вшла в следующий коридор. Снаружи наступила ночь, в огромном замке горели химические огни – ведь пиявки редко пускали огонь в свои убежища. В дуне царила суета: бегали солдаты и слуги, снаружи, во дворе, звенела сталь и раздавался топот тяжелых сапог, а в черных небесах над всем этим кричали сотни ворон.
Диор шла за служанкой в сам дун. Ее окружали стены из темного камня, а под ногами лежали длинные тканые ковры. Теперь мы сидели на уровне ее подбородка, прижавшись к бьющемуся пульсу и наблюдая из-под спутанных светлых волос. Нас пугало все это, и, очевидно, ее тоже. Но поиски Матери Марин до сих пор не увенчались успехом, и мы по-прежнему оставались беспомощными, вынужденными быть безмолвными свидетелями и время от времени хлопать своими маленькими крылышками по коже Диор, напоминая, что она не одна.
Несмотря на трещины в стенах, оставшиеся после нападения Дивоков, от роскоши этого места захватывало дух: высокие потолки, витражи и декор, достойные королевской семьи. Мы вошли в огромный зал с высокими балками, украшенными узорами. На стенах висели прекрасные доспехи и оружие. Великолепные зеленые гобелены, на которых были вышиты волки, соседствовали с портретами гордых женщин, головы которых украшали золотые обручи. Они были одеты как высокородные дамы, но зачастую в стальных нагрудниках и с мечами, а по правую руку от них стояли мужчины в благородных одеждах.
– Зал Монархов, – пробормотала Тля.
Как мы поняли, это были дамы-лэрды – женщины, которые правили этим городом и кланом в прошлые годы. Спустя столетия после того, как его привели в лоно Единой Веры, Оссвей в глубине души все еще оставался матриархальной нацией, почитавшей женское начало – источник, дарующий жизнь. В оссийской интерпретации Единой Веры центральное место занимала Дева-Матерь, а не Вседержитель – этакий извращенный пережиток языческих времен, когда народы проливали кровь врагов на алтари, посвященные Матерям-Лунам. И хотя эта страна поклялась в верности династии Августинов, на самом деле ею правил не император, а королева-завоевательница.
Во всяком случае, в ночи до прихода Дивоков.
Теперь Диор смотрела на ее статую, устремленную ввысь перед двойными арками лестницы, ведущей из Зала Монархов. Молодая женщина, свирепая, как львица, в кольчуге и рыцарских одеждах, с длинным клинком в поднятой руке. Статую сделали из гранита, но сам меч был настоящим – клинок, который она выковала из расплавленного оружия своих поверженных врагов.
– Ниам а Мэргенн, – прочитала Диор на табличке. – Девятимечная.
– Не мешкай, – рявкнула служанка, оглядываясь через плечо. – В этом королевстве сейчас только одна госпожа, и зовут ее не Мэргенн. И если ты заставишь ее ждать, заплатишь за ее терпение жизнью.
Диор оглядела горничную, поджав губы. На вид ей было лет девятнадцать, и мы сразу угадали в ней оссийку по веснушчатой коже и огненным волосам. Но она говорила с акцентом, столь же необычным, как и ее глаза, – наполовину элидэнским, судя по звуку, с легким намеком на оссийский в гласных.
– Как тебя зовут? – спросила Диор.
– Графиня Дивок называет меня Тлей.
– А как тебя зовут
Девушка моргнула, глядя на Диор, и ответила, как слабоумная:
– Тля.
Повернувшись на каблуках, она зашагала вверх по лестнице, по длинному коридору, вдоль которого стояло еще больше оружия и рабы-мечники на страже. Они подошли к двойным дверям, украшенным изображением волка и мечей клана Мэргенн и протекающей под ними реки. И когда девушка по имени Тля толкнула их, у Диор закружилась голова от аромата, который она почти забыла.
Баня, как мы поняли, была окутана густым паром. В центре стояла большая медная ванна, в которую уже налили воды. В империи почти не осталось цветов, но слуги сделали все, чтобы наполнить воздух ароматами: на стенах висели гирлянды из медовой обманки, а в золотых чашах тлели палочки из древесного пепла.
– Раздевайся, – приказала Тля.
Диор моргнула.
– Большинство людей сначала предлагают выпить…
– Я должна привести тебя в презентабельный вид перед встречей, – отрезала Тля. – Если у меня не получится, графиня будет недовольна. И в следующий раз тебя может не оказаться рядом, чтобы залечить раны от кинжала.
Диор с трудом сглотнула.
– Прости меня. Если бы я только знала, что она задум…
– Мне не нужны твои извинения, ведьма крови, – сердито бросила Тля.
