Империя проклятых полностью

Противопехотное средство. Предназначено для массового уничтожения наземных войск. Феба говорила мне, что закатного плясуна может убить только серебро или старость, но я понимал: многих мы потеряем из-за увечий. И когда раздались выстрелы, я увидел, какой урон они наносят. Оторванные руки и ноги, вспоротые животы, и все это разбросано по снегу. Я продолжал бежать, от канавы к стене, от стены к канаве, охваченный пламенем крови Фебы. Присев на корточки рядом с разрушенным укреплением, я прокричал, перекрывая грохот пушек:

– Укрывайтесь от огня! Атакуйте, пока они перезаряжают оружие!

Феба сидела рядом со мной, щека у нее была рассечена и кровоточила. Я увидел, как почти ползком пробирался вперед большой Кейлан, а за ним на корточках Бринн, выковыривая когтями шрапнель из своего плеча. Пушка взревела снова, полетел снег, задрожала земля, а звук металла, раскалывающего камень, практически оглушал. Но их командир был неопытным: он дал еще один залп, когда большинство из нас залегло на землю. Так бывает, когда скармливаешь вражеских капитанов своим войскам, вампир. Если бы Никита сохранил в живых еще нескольких командиров Ниав, кто-нибудь на этих стенах, возможно, понимал бы, что они, черт возьми, делают.

Орудия замолчали, перезаряжаясь, и мы снова бросились в атаку, ослепленные снегом, в клубах поднимающегося дыма. Феба бежала рядом со мной, но Селин я потерял из виду, пригнувшись, когда пушка вновь открыла огонь. Мы сорвались с места и сразу же двинулись вперед, подбираясь все ближе к зубчатым стенам, к кричащим на них темным фигурам. Но как только мы подошли достаточно близко, они пустили в ход требушеты и баллисты, камни и стрелы посыпались вокруг нас градом, настолько сильным, что безопасного окна для атаки больше не было. Я видел, как почти раздавили Кейлана – он отскочил в сторону, и в запасе у него была всего секунда, но как раз в этот момент на его укрытие обрушилась тонна валунов. В Ангисса а Баренна попало что-то ужасное – волк был по пояс в крови. В воздухе висел запах черного пламени, раскаты грома сотрясали землю, а требушеты и пушки плевали смертью в наши ряды.

Бах. Бах.

БА-БАХ.

Мы побежали дальше. Выбора не было. Впереди ад и кровь, но лучше вперед, чем назад. Вверх и вниз, дым и вонь, гром и снег. Во мне бурлила кровь Фебы, поднимая меня, приказывая бежать вперед, сквозь эту мясорубку, к людям, которых я должен убить. Я пытался разглядеть Батиста среди силуэтов на стенах, надеясь, что если доберусь до него первым, то смогу каким-то образом уберечь от участи, которая постигнет всех остальных бедняг, когда мы до них доползем. Потому что, несмотря на залпы орудий, мы двигались вперед.

Габриэль покачал головой, осушая свой бокал.

– И да поможет им Бог, двигались мы быстро.

– Можно я продолжу?

Последний угодник поднял взгляд, и выражение лица у него стало ледяным, когда он посмотрел на свою сестру. Селин уставилась на него, сомкнув острые зубы, заключенные за серебряной решеткой на челюсти.

– А надо?

– Мы уверены, что ты предпочел бы, чтобы мы сидели в безмолвном страхе, пока могучий Черный Лев…

– Мы, – усмехнулся Габриэль, взглянув на историка. – Она сказала тебе, что это на самом деле значит, Честейн? Эта чертова змея сказала тебе, кто она есть…

– Но я тоже там была в тот день, – выплюнула Селин. – А сижу тут и молчу. Ради чего, спрашивается?

– Пусть она тоже расскажет, Габриэль, – пророкотал Жан-Франсуа. – Как бы это ни было забавно, но я привел тебя сюда не для того, чтобы смотреть, как ты плюешься ядом.

– В каждом вздохе ложь. – Габриэль наполнил свой кубок. – Но как угодно.

Селин прищурила темные глаза, вглядываясь в глубины памяти.

Мы действовали быстрее, чем мой брат со своими язычниками, бросаясь из канавы на стену и снова в канаву. В одежде мертвеца, прикрывающей нашу спину, двигаясь вперед к мертвецам, пытавшимся нас убить. Мы были уже довольно близко, когда они начали стрелять из арбалетов, и горящие болты засвистели мимо наших щек. Всего в нескольких дюймах слева от нас рухнул камень, пушечные выстрелы прошили наше тело, но затем мы достигли опоры, добравшись до гравия у основания стены Ньютунна, и взмыли, преодолевая трещину за трещиной, стрелой устремляясь к небесам. Наш цеп змеей зацепился за зубцы стен наверху, наши ноги с силой оттолкнулись, и мы побежали вертикально вверх по стене. Уворачиваясь от горящих арбалетных болтов, мы слышали, как громко кричали люди наверху. Но когда мы увидели, что происходит, то, если бы в нашей мертвой груди все еще билось сердце, оно бы сжалось от ужаса. Они поднимали корыто, доверху наполненное горящими углями, и собирались его опрокинуть.

Я вспомнила об ужасном пламени в Кэрнхеме, и меня сковал страх. Я закричала, прижав руку к лицу и пытаясь увернуться от обжигающего ливня. Мы почувствовали жар. Почувствовали запах дыма. Представили себе агонию. Но затем услышали крик и звук, будто мясо ударилось о камень. Это упали те, кто поднимал угли, и вместе с ними опрокинулось и их корыто.