— Да, правда, я не совсем понимаю…
— Все просто, — улыбнулся он уголками губ. — Корабль должен вернуться к своему владельцу. Генерал Калриссиан наверняка свяжется с Альянсом и сбежит.
— Хотите отследить их?
— Зачем? Повстанцы такие предсказуемые. Один друг оставил мне координаты всех их баз. Мы можем уничтожить их в любую секунду, но зачем убирать с доски столь ценную фигуру? Альянс стал потенциальной угрозой лишь для Императора. Он боится потерять власть, хоть и знает, что это не произойдёт.
— Откуда такая уверенность? — недоверчиво спросила Асока.
— Будь Альянс так всемогущ, Империя бы давно пала.
— Раз повстанцы такие слабые, почему с ними не могут справиться уже десятки лет?
— Ты упускаешь всю суть, Асока, — Траун поднялся на ноги, заложив руки за спину. — Гражданская война — лишь прикрытие для более глобальной войны, которую никто из нас не в силах остановить. Ты уже была свидетелем её начала.
— Война Клонов, — догадалась тогрута. — Джедаи не сразу догадались, что это лишь отвлекающий маневр.
— Как и сейчас все упустили Альянс.
— Но причём здесь «Сокол»?
— При том, леди Тано, что именно он уничтожит Альянс изнутри.
Красные глаза Трауна сверкнули ярким пламенем.
— Ну, а пока… Возьми на «Мститель» исаламири. Неизвестно, на сколько затянется все это.
— Мне все равно это не нравится, — честно призналась Тано. — Съезд гранд-адмиралов должен состояться лишь через десять месяцев.
— Думаю, это связано с последними событиями. Держи меня в курсе дела.
*
«Химера» прибыла в столицу на день раньше назначенного срока. Уже давно офицеры корабля не были в столице, такой чуждой и суетливой. Чем-то вся эта суета напоминала жаркий день на каком-нибудь базаре, где все толпятся и едва ли не дерутся, лишь бы ухватить то, что им не надо. Корусант… Красота и уродство вместе. Чем же он красив? Своей архитектурой, богатой историей и, конечно же, жизнью. Но что в нем уродливого? Всю планету можно сравнить с человеком. На вид прекрасен, но в душе — прогнившее насквозь животное.
Траун полюбил Корусант лишь за его историю, в остальном же он не видел ничего прекрасного. Пока шаттл опускался на платформу Тёмного Дворца, он с какой-то грустью и тоской смотрел на сверкающие в лучах солнца здания, пролетающие мимо флаеры и спидеры, но в душе уже не было того восторга и удивления, что он испытал когда впервые оказался здесь.
Вот он снова идёт по знакомым тёмным коридорам, обычно таким людным, а сейчас пустынным и забытым. Раньше здесь были адъютанты хозяина этого места, лучшие учёные и, что болен примечательно, ногри.
Траун обернулся. Рукх неотступно следовал за ним, с каким-то уважением и трепетом оглядываясь вокруг.
Но сейчас здесь было пусто.
Вдруг где-то впереди раздались шаги, и из правого коридора выскочил один из работников исследовательского центра, тот самый, что был свидетелем смерти своего начальника.
— Гранд-адмирал Траун? — словно не веря своим глазам, спросил он. — Разве… Разве вы не…
— Где он? — холодным голосом, с нотками угрозы спросил чисс.
Мужчина махнул рукой, возвращаясь туда, откуда только что пришёл.
— Где остальные? — спросил Траун, пока учёный искал ключ-карту в кармане.
— Их нет, — разочарованно произнёс он. — После смерти милорда началась неразбериха. Никто не знал, как дальше быть. Ночью все собрались на кораблях и улетели. Я один остался. Должен ведь кто-то отдать дань уважения…
Как только дверь открылась, из помещения тут же выехал дроид-астромеханик, прочирикав что-то на бинарном языке.
— Заблокируй верхние этажи, R6. Проходите, сэр.
Траун медленно вошёл в помещение. Раньше здесь был самый передовой научный центр в Галактике, сейчас же — будто бы склеп, где каждая вещь связана с памятью своего хозяина. Вместо колб, пробирок и чертежей на столе лежали остатки костюма Вейдера.
В напряженном молчании Траун медленно подошёл к столу и осторожно взял в руки маску со сломанным респиратором и трещиной на визоре. Когда-то эта маска внушала ужас и трепет. Даже сейчас Трауну показалось, будто он слышит громкое металлическое дыхание, но в помещении царила тишина. Положив маску на место, он вдруг увидел в застекленном помещении накрытое белой простыней тело. Сделав несколько резких стремительных шагов, он вдруг застыл в нерешительности. Его соперник, его друг сейчас лежит там. И больше никогда галактика не услышит его зловещего голоса и дыхания, не увидит темную фигуру и развевающийся плащ цвета ночи, никто больше не познает на себе всю мощь его силы…
Те секунды, что он шёл к нему, показались Трауну вечностью. Он протянул руку, чтобы убрать простыню с лица, и замер. Если все действительно так, как он думает, нечего боятся, а если нет…
Он осторожно приподнял простыню, глядя на изуродованное шрамами лицо, и тут же накрыл обратно, стремглав покинув помещение. В который раз он оказался прав.