Я больше не смотрела в его глаза — это было выше моих сил. Задыхалась от терпкой сладости разлитого в воздухе купальни бондисана и острой горечи его духов. Мои руки жили какой-то отдельной особенной жизнью. Пальцы споро справились с мелкими пуговицами рубашки, и я уже видела черное полукружие гербового рисунка на его правом боку. Осторожно коснулась кончиками пальцев, ясно ощущая, что он дрогнул. Нечего раздумывать… Я потянулась к пряжке узких штанов, замечая внушительный бугор. Просто не смотреть туда… Но чтобы спустить штанины с крепких гладких ног, мне пришлось опуститься на колени. Уже было все равно, как это выглядело. Я чувствовала, что немилосердно заливаюсь краской, отводила глаза. Наконец, поднялась, осторожно коснулась его груди холодными пальцами.
Я почувствовала, как он накрыл своей ладонью мою, прижал. Слышала его шумное тяжелое дыхание, ощущала его под пальцами хождением твердой груди. Но он ничего больше не предпринимал. Чего он ждал?.. Я медлила несколько мгновений, пытаясь набраться смелости, поднялась на цыпочки и коснулась губами губ.
Я не умела этого делать. Точнее, меня сковали страх и жгучий стыд. Его ладонь, укрывавшая мою руку, ослабла, скользнула вниз. Я провела по его губам кончиком языка и замерла, ожидая хоть какого-то ответа. Внутренне умоляла о нем. Но Рэй будто насмехался. Хотел посмотреть, насколько еще я способна унизиться?
Он знал, что делал. Прекрасно понял, что для меня Индат. И станет делать это снова и снова. Я отстранилась, опустила голову, чувствуя, что уже разъедает глаза. Стыд, обида и такая неуемная тоска, будто в груди образовалась черная дыра. Меня бросило в жар от одной только мысли, что сейчас он меня прогонит. Как негодную рабыню. В ушах шумело, глаза заволокло, и я почти ничего не видела через пелену проступивших слез. Я уйду сама, по собственной воле. Я переоценила себя, вдруг вообразила, что что-то могу.
Я уже искала взглядом брошенную накидку, но вздрогнула от мягкого касания под подбородком. Рэй вынудил меня поднять голову, смотреть в его напряженное лицо. И я не могла понять, что именно оно выражало, не ждала ничего хорошего. Он коснулся щекой моей щеки:
— Останься со мной.
Слова прошелестели ветром, дыхание обожгло висок, а во мне все замерло. Казалось, я не могла даже моргнуть. Пристально смотрела в его глаза, которые будто смягчились, потеплели. От этого взгляда можно было лишиться чувств, и мне снова стало удушающее стыдно, неловко. Я уперлась ладонями в его горячую грудь, понимая, что предельно напряжена, неосознанно пытаюсь оттолкнуть его, но ничего не могла сделать. С трудом пошевелила губами:
— Хорошо…
Я едва расслышала свой голос, но вдруг показалось, что не все потеряно. Будто тоненько запело что-то внутри под плеск фонтанов. Этот взгляд, это лицо… будто совсем другое, способное улыбаться. Этот шепот. Я вдруг в единую секунду поверила, что Рэй может быть другим. Он должен быть другим!
Отец всегда был суров и желчен, порой даже груб и нетерпим. Но мама любила его, говорила, что знает его лучше нас. И при этом всегда загадочно улыбалась. Может, я сумею понять, что значит эта ее таинственная улыбка
Я старалась расслабиться, но это усилие сменялось дрожью во всем теле. Рука Рэя прошлась по моей спине, замерла на пояснице. Он прижал меня к себе, склонился к лицу:
— Ты дрожишь? Ты замерзла?
Я с трудом качнула головой:
— Нет…
Он легко коснулся моих губ:
— Ты самая красивая женщина из всех, что я знаю. И ты моя.
Я вновь чувствовала, что заливаюсь краской. Мне никогда не говорили такого вот так, что отчаянно хотелось верить. Я очень хотела, чтобы он говорил искренне. И я не понимала, что говорить в ответ. Благодарить? Глупо… Смущенно отрицать? Еще глупее. И я молчала, чувствуя, как его мягкие губы касаются моих, как горячий язык скользит во рту. Я пыталась отвечать так, как чувствовала, как понимала, ловила дыхание. Пыталась различить выражение его лица и понять, что все делаю правильно, но лишь видела совсем близко прикрытые глаза под щеточками длинных черных ресниц.
Странно, как же странно чувствовать эту близость, ощущать прикосновение к чужой коже, касания к своей. И как странно и волнительно это позволять. Все это мутило сознание, запускало по телу томительные волны, уносило твердь из-под ног. Я сама не заметила, как уже шарила ладонями по его гладкой коже, обвивала руками шею, зарывалась пальцами в взмокшие от ароматного пара купальни волосы. Мне хотелось быть ласковой, нежной, настоящей. Отчаянно хотелось, чтобы он увидел, какая я. Ведь мы могли бы быть счастливы, если бы он отбросил лживые представления обо мне. Как бы все стало просто и хорошо…
