— Хватит упиваться своим горем, пойдём, — я тронул её за плечо. — Будет оленина с картофелем и травами. Да ты только принюхайся, какой аромат стоит!
Анастасия выглянула в коридор и втянула носом воздух. Судя по всему, кушанье уже принесли в столовую, и сногсшибательный аромат действительно расходился по всему дому. Желудок Насти заурчал, и она смущённо опустила глаза.
— Ждём тебя, — улыбнулся я и отправился вниз.
Столовая сияла в свете хрустальных люстр. Аромат оленины смешивался с запахом свежеиспечённого хлеба. Я сел во главе стола и велел всем немного подождать, пока Настя не спустится.
Когда она появилась, Виктор захлопал в ладоши и воскликнул:
— Наконец-то! Мы уж думали, ты так и будешь сидеть в своей комнате, как монахиня.
Настя села, насупившись, и буркнула:
— Отстань. И не надо меня утешать, пожалуйста. Всё в порядке.
— По тебе не скажешь, — заметила Мария.
— Брось, Настенька, не стоит так переживать из-за этого негодяя, — тётя Варвара лично налила Анастасии вина. — Всё пройдёт. Знаешь, у меня тоже есть история несчастной любви, связанная с картинами. Когда мне было восемнадцать, один кавалер украл мой портрет и продал его в частную коллекцию.
— Правда? — Настя подняла глаза.
— Ещё бы. Твой дядя потом нашёл того художника и… — она замолчала, заметив мой взгляд. — В общем, Феодор ещё пожалеет, что связался с Зориными!
Мария положила руку на ладонь Насти.
— Главное — ты ни в чём не виновата.
— Конечно не виновата! — Виктор нарезал себе мяса. — Гриша его найдёт и…
— … и разберётся по закону, — перебил я брата, хотя не был на сто процентов в этом уверен. Если Феодор будет артачиться, я с радостью набью его наглую морду.
Ужин прошёл в тёплой атмосфере. Настя расслабилась и под конец вечера даже стала улыбаться. Ощутив поддержку семьи, она явно стала гораздо лучше себя чувствовать.
Перед сном я настроил поглощение эфира, направив энергию на восстановление повреждённых каналов. Тело отозвалось приятным теплом, и я с удовольствием уплыл в страну снов.
Утро встретило меня холодным солнечным светом. Снова пасмурная погода — хотя сегодня тучи были не такими плотными, и была надежда, что хотя бы к полудню выглянет солнце.
Я надел лучший костюм — тёмно-синий, с серебряными пуговицами с гербом рода. Галстук. Часы. Даже взял с собой трость — не потому что мне она была нужна, а как аксессуар, присущий главе рода.
Константин пожелал отправиться вместе со мной, и я не стал отказывать. Мы взяли с собой пару гвардейцев в качестве охраны и поехали на машине Кости — его представительский седан оказался очень комфортным, хотя обычно я предпочитал более высокие машины.
Дворянская палата возвышалась громадой из белого камня. Колонны, витражи, бронзовые львы у входа и гигантский герб Российской Империи над дверями. Здание палаты с первого взгляда внушало если не благоговейный трепет, то как минимум уважение к могуществу русского дворянства.
Человек на входе, облачённый в багровую с золотом ливрею, поклонился и поприветствовал нас:
— Григорий Александрович, Константин Александрович. Добро пожаловать в Дворянскую палату.
— Вы нас знаете? — удивился я.
— Конечно, ваше благородие. В мои обязанности входит знать каждого московского дворянина, — снова поклонившись, ответил слуга. — И я всегда заранее предупреждён о тех, у кого сегодня назначены мероприятия в нашем здании. Прошу за мной.
— Ничего себе, — прошептал Костя, когда мы отправились по мраморным коридорам. — Я здесь тоже раньше не был. Вот это шик…
Он был прав. Куда ни глянь, каждая деталь, от золотистых элементов интерьера до портретов на стенах, была пропитана духом богатства и власти.
Судебный зал, где должно было состояться наше заседание, было в форме амфитеатра. Мраморный зал с резными дубовыми скамьями, по центру — стол судьи и бархатные кресла для истцов и ответчиков.
Я занял одно из этих кресел, Константин расположился рядом со мной.
Без пяти десять в зале появился барон Владимир Волков. Гордо задрав подбородок, он прошествовал к своему месту. Скользнув по нам холодным взглядом, он кивнул:
— Доброе утро, господа.
— Доброе, Владимир Андреевич, — сдержанно ответил я.
— Не думаю, что для вас оно будет добрым, — процедил Костя.
Волков поморщился и отвернулся. Вскоре приставы привели его сестру Светлану. Бледная, с трясущимися руками, она села рядом с братом и взглянула на меня такими напуганными глазами, будто я целился ей в лицо из пистолета.
Заседание было закрытым, поэтому все скамейки за нашими спинами остались свободны. Приставы заняли свои места по бокам от судейского стола и встали по стойке смирно. Вошли секретари, раскрыли ноутбуки, приготовили диктофоны и камеры — все дворянские дела тщательно фиксировались.
Последним пришёл провидец, который создал некое незнакомое мне плетение. Тонкое и невесомое, оно заполнило весь зал. Внимательно посмотрев на меня, провидец попросил:
— Григорий Александрович, прошу вас уменьшить защитное поле.
— С какой целью? — поинтересовался я.
