Феодор побледнел:
— Что вам нужно? — повторил он уже более испуганным голосом.
— Ожерелье Зориных, — ответил я. — Извинения. И чистосердечное признание. Игра закончена, Иван, ты отправишься в тюрьму.
— Какой Иван? Тебя же Федя зовут, — пробурчал кто-то за столом.
— Значит, с вами он тоже не был до конца честен, — сказал я. — Все фишки сюда, быстро.
Женщины, что сидели рядом с художником, испарились почти сразу, как я подошёл. А мужчины, когда сдвинули все свои фишки к нам, сделали то же самое. Никто из них даже не оглянулся, они растворились в зале так, будто никогда и не сидели за столом с Феодором.
— Как они быстро тебя покинули, — заметил я. — Впрочем, это и к лучшему. Собирай фишки, обменяем на деньги, которые ты мне должен. Где ожерелье?
— Я… я его продал, — выдавил Иван.
— Что ж, придётся вернуть, — сказал я, доставая наручники.
— Вы не имеете права! — побледнел художник и дёрнулся, но я прижал его к стулу.
— Ошибаешься. У меня есть ордер на арест. Советую не делать глупостей, иначе я могу разозлиться и сделать тебе так же больно, как ты сделал моей сестре. Только она испытала душевную боль, а ты испытаешь физическую.
Художник резко заткнулся, будто онемел, и покорно протянул руки. Я защёлкнул на нём наручники. В кассе мы обменяли фишки на деньги, а затем вышли на улицу. Охранники проследили за нами взглядом, но ничего не сказали.
Усадил Феодора на заднее сиденье машины и направился в местное отделение полиции.
— Где ты продал ожерелье? — спросил я.
— В Москве, — сдавленно ответил художник.
— Где конкретно? Имя, адрес.
— Да в ломбард сдал. Адрес… э-э…
Помедлив, он назвал мне адрес, а я сразу же позвонил в этот ломбард. Представился и потребовал, чтобы ожерелье никому не продавали. Пообещал, что выкуплю его в ближайшие дни.
В моём прошлом мире украденные вещи можно было забрать из ломбарда по решению суда. Доказать, что ожерелье принадлежит роду Зориных, было бы несложно. Однако я не хотел рисковать и планировал вернуть украшение как можно скорее — если его продадут, то могут и переплавить или отправить куда-нибудь за границу, а там ищи-свищи.
В участке я передал Феодора дежурному следователю, который уже был в курсе дела.
— Заберу его завтра утром, — сказал я. — Пусть пока посидит и подумает над своим поведением. Где у вас здесь провидческий отдел?
— Пойдёмте, барон, провожу, — следователь махнул рукой, приглашая следовать за ним.
Он привёл меня в небольшой кабинет на третьем этаже. За столом сидел мужчина лет сорока с пронзительно-голубыми глазами и седыми висками, несмотря на относительно молодой возраст. Его худощавое лицо было изрезано глубокими морщинами, а на левой щеке виднелся старый шрам от ожога.
— Барон Зорин? — спросил он, поднимая взгляд от бумаг. — Слышал о вашем прибытии. Меня зовут Александр Сергеевич Раевский.
— Рад знакомству, — ответил я, садясь напротив. — А я слышал о недавних событиях с проклятиями, и что вы тоже активно работаете над этим.
Раевский тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Ситуация катастрофическая, — произнес он. — Количество жертв растет с каждым днём. Думаю, вы лучше меня это знаете, ведь в Москве больше всего заражённых.
— Верно. Но это не значит, что у нас больше всего зацепок. Может, вы отыскали что-нибудь важное, что поможет выйти на организаторов всего этого?
— Организаторов? — уточнил Александр.
— Конечно. Артефакты, с помощью которых большая часть жертв получила проклятие, были сделаны людьми. Я уж не говорю о других факторах…
Раевский наклонился вперед, понизив голос:
— Вы правы. И хорошо, что не боитесь об этом говорить. У меня есть информация… очень важная информация, — он оглянулся на дверь. — Только она не для лишних ушей.
Провидец не успел ничего сказать. Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарша и тревожным голосом сообщила:
— Александр Сергеевич, к вам посетитель…
Раевский резко поднял руку:
— Позже! У меня важный разговор!
Секретарша исчезла, а провидец снова повернулся ко мне:
— Нам нужно встретиться наедине, — прошептал он, его глаза нервно бегали по сторонам, словно он ожидал, что за нами могут следить. — В более безопасном месте.
— Нет проблем — сразу ответил я.
Понимал, что иногда уши бывают даже у стен.
Раевский взял со стола бумажку для записей, начеркал на ней адрес и протянул мне:
— Приходите сегодня в полночь. Один. Это место исключительно для провидцев, вроде «Чертяки» в вашем городе.
— Бывали в «Чертяке»? — поинтересовался я.
— Каждый раз захожу, когда приезжаю в Москву по делам, — Александр мечтательно улыбнулся. — Ваш бармен готовит лучший «Чёрный клинок» в империи, а Жанна — это просто нечто.
— Да уж, — скривился я и уточнил, приподнимая записку: — Надеюсь, здесь нет трудностей со входом? При первом визите в «Чертяку» мне пришлось потрудиться.
— Никаких трудностей, ваше благородие. Провидцев в нашем городе по пальцам можно пересчитать, мы и открыли этот бар. Встречу вас на месте, — пообещал Раевский.
