— Ты просто не умеешь их продавать, — перебил я, наблюдая, как он съёживается от моего тона. — Через три дня в поместье Зориных пройдёт аукцион. Твои «шедевры» будут представлены как новое слово в искусстве.
— Но… разве кто-то на это купится? — вырвалось у него. Глаза округлились, а брови подскочили и исчезли где-то на затылке. — Это… это же мошенничество!
— Ни в коем случае. Это называется реклама. Молодой художник, связанный с криминалом, чьё уникальное искусство не поняли массы… Чувствуешь, как пахнет незаурядностью и чем-то великосветским?
— А-а… Я… Да, — растерянно ответил Иван-Феодор. Похоже, в этот момент он осознал, что тоже мог бы продавать свои картины подобным образом. Разве что упоминать криминал было бы необязательно.
В любом случае, этот вид заработка был бы гораздо честнее, чем обман влюбчивых молодых аристократок…
— Только учти, что ты ни копейки не получишь, — продолжил я. — Деньги пойдут на выкуп моего ожерелья, а также на компенсацию материального и морального ущерба всем девушкам, которым ты врал.
— Что⁈ — воскликнул Феодор, аж подпрыгнув. — Это нечестно!
Я притормозил и резко развернулся к нему, заставив вжаться в сиденье:
— Ты предпочитаешь тюрьму? Или, может, я должен напомнить, сколько лет тебе светит за кражу фамильных реликвий? Да и вообще… Как думаешь, сколько дворян хотят отрезать тебе голову?
Он затряс головой, примирительно поднимая скованные руки:
— Нет-нет! Я согласен!
— Молодец, — я снова взял телефон, на этот раз набирая номер дворецкого.
Попросил начать подготовку бального зала к выставке-аукциону и разослать приглашения всем значимым московским дворянам. Зорины давно не устраивали приёмов, а здесь будет не просто светский ужин, а нечто уникальное.
Вечером того же дня, уже когда я был у себя в поместье, гвардейцы привезли двадцать три картины. Я осмотрел их при свете хрустальных люстр, заставив Феодора молча стоять в углу. Угрюмые пейзажи с кровавыми закатами, искажённые портреты, абстракции с претензией на мистицизм — идеальная почва для спекуляций.
— Неплохо, на самом деле, — сказал я, разглядывая холст с изображением трёхглавого дракона, каждая из морд которого изображала свою эмоцию.
— Прикажете составить каталог, господин? — спросил стоящий неподалёку дворецкий. — Гостям так будет удобнее выбрать картину.
— Нет. Анонсируем как «последние работы гениального преступника». Подготовь лучше биографию — добавь про душевные муки, непризнанного гения, трагическую любовь, после которой он пошёл по криминальному пути.
— Слушаюсь, — кивнул дворецкий.
На следующий день почти всё было готово. Выставку решили провести ночью и в полумраке, чтобы картины освещались светом луны и свечей. Так будет создана нужная атмосфера, которая подчеркнёт общий мрачноватый тон произведений.
Утром мне позвонил Кретов.
— Слышал, ты устроил цирк, — голос звучал насмешливо. — Картины мошенника продаёшь?
— Это будет уникальное светское мероприятие, на котором будут продаваться полотна непризнанного гения, — ответил я с улыбкой.
— Надеюсь, твоя афера сработает.
— Это не афера, это искусство. В нём так всё и работает, — объяснил я.
В прошлой жизни мне довелось работать и с художниками, поэтому я немного разбирался в их внутренней кухне.
— Как поездка во Владимир? Узнал что-нибудь интересное? — сменил тему Кретов.
— Да, кое-что… — сказал я, вспоминая разговор про группу, в которую входили Прохор и Стоцкий. — Вряд ли ты захочешь об этом говорить, но обсудить стоит.
— Хм. Ладно, — проворчал Дмитрий. — Обсудим, наверное. Пока будем лететь.
— Лететь? Куда?
— Тебе Полина что, не говорила? Сегодня утром вычислили местонахождение «Детей Бездны». Надо лететь их брать!
— Отлично, — сказал я. — Значит, летим брать. Где они прячутся?
— Далеко отсюда, на Урале, — ответил Кретов. — Места довольно глухие, но это даже хорошо. Сможем взять их без лишнего шума. А при необходимости… — он помедлил. — Уничтожить.
— Я бы предпочёл взять их живыми. По крайней мере, их главаря.
Перспектива кого-то убить меня совсем не радовала, я бы предпочёл отдать их на честный суд.
— Да, само собой. Но ты же сам понимаешь, скорее всего, они будут сопротивляться, — голос Кретова стал жёстче.
— Я тебя не узнаю, Дмитрий. Откуда столько кровожадности? — искренне недоумевал я.
— Если они действительно связаны с распространением проклятий, то разве они заслуживают другой судьбы? — Кретов не дождался ответа и сказал: — Полетим туда завтра утром. С нами отправится отряд провидцев от Дивова.
— Что? — уточнил я. — Зачем Конгрегация отправляет с нами своих бойцов?
— Затем, что они помогали нам с поисками секты, и теперь тоже хотят поучаствовать в их устранении. Ну и, ты же сам понимаешь, великий магистр хочет примазаться к победе. Хотя до поры до времени он вообще не хотел признавать существование эпидемии, — проворчал Дмитрий.
— Здесь ты прав, — ответил я. — Что ж, я полагаю, ничего не поделаешь. Пускай отправляются с нами, помощь всё равно лишней не будет. С нами полетит кто-нибудь из полиции?
