— Мы расследуем серию похищений, и у нас нет времени ждать до утра, — настаивал я.
— Открывай уже, бестолочь! — в нетерпении рявкнул Кретов. — Из-за тебя преступник может уйти.
За дверью наступила пауза. Затем раздался звук отодвигаемых засовов.
Дверь приоткрылась, и в щели показалось недовольное лицо охранника — мужчины с седыми усами и глубоким шрамом через бровь.
— Ладно, проходите. Но только в архив и сразу обратно.
— Так бы сразу, — Дмитрий, оттеснив его плечом, протиснулся внутрь.
Мы вошли в холодный коридор, освещённый лишь редкими светильниками. Шаги гулко отдавались от каменных стен.
— Где у них хранится каталог? — спросил я. Голос показался непривычно громким, и эхом отразился от стен.
— В одном из отделений библиотеки, под охраной. Но у меня есть доступ.
Кретов достал из кармана небольшой медальон и поднёс его к двери с выгравированными рунами. Дверь отозвалась тихим щелчком и приоткрылась.
Архив Конгрегации оказался огромным залом с бесконечными рядами полок. В воздухе витал запах старой бумаги и воска. Всюду висели защитные плетения, в том числе предотвращающие пожар, и плавали серебристые эфемеры любопытства.
— Так-так, «Кодекс Умбры»… — пробормотал Дмитрий, пробегая пальцем по корешкам. — Здесь.
Он достал толстую книгу и раскрыл её на середине. Включил абажур на столе и положил книгу рядом.
— В Москве зарегистрировано два владельца, — сказал он, водя пальцем по списку. — Граф Сытин…
— Какое совпадение, — улыбнулся я. — Теперь точно пора с ним побеседовать.
— Несомненно. И второй человек — барон Коврягин.
— Лужкова здесь нет?
— Не-а. Но он вполне мог сделать незаконную копию, когда был членом Конгрегации. Я ведь навёл о нём справки — Василий Евгеньевич интересовался тёмными искусствами.
— Значит, у нас добавилось двое подозреваемых. Оба провидцы, оба имеют доступ к нужному гримуару.
— И оба могут быть причастны, — заключил Дмитрий. — Но фамилия Сытина нам уже знакома, а Коврягин… Ладно, проверить нужно обоих.
— Тогда поехали в отделение, пробьём информацию по барону, а утром навестим Сытина.
— Так и поступим, — Кретов захлопнул книгу.
Мы покинули архив так же быстро, как и вошли. Охранник проводил нас недовольным взглядом, но ничего не сказал.
Дмитрий завёл машину, и мы понеслись по пустынным улицам к полицейскому участку.
Полицейский участок встретил нас ярким светом люминесцентных ламп и запахом растворимого кофе. Дежурный сержант, толстый мужчина с мешками под глазами, лениво поднял голову от компьютера.
— Дима, — он хмыкнул, — опять ночные посиделки?
— А ты, я смотрю, баиньки хочешь? Взбодрись, ещё полночи впереди, — пробурчал Кретов, на ходу показывая удостоверение.
Я полез за своей лицензией, но дежурный только отмахнулся. В отделении меня уже знали.
Мы направились в провидческий отдел. Дмитрий открыл свой потрёпанный ноутбук и сказал:
— Я поищу в полицейских базах. Сможешь пробить подозреваемых по открытым источникам? Вдруг найдётся что-то важное.
— Нет проблем, — ответил я, сел на стул и достал смартфон.
Сытин в социальных сетях зарегистрирован не был. О нём встречались публикации, но все они были довольно старыми и никак не могли нам помочь. А вот с Коврягиным ситуация была иная.
Судя по записям в соцсетях, барон уже несколько месяцев проживал за границей. Правда, это ни о чём не говорило, ведь жертв похищали с помощью телепортации, но всё-таки…
Однако вскоре я нашёл ещё информацию.
— Смотри, — я показал Кретову экран своего телефона. — Сегодняшний вечер. Благотворительный ужин в Лондоне.
На видео упитанный мужчина лет пятидесяти в идеально сидящем смокинге чокался бокалом с каким-то политиком. Запись была опубликована час назад, да и ужин проходил именно сегодня.
— Значит, у него алиби, — хмыкнул Дмитрий.
— Похоже на то. Там были десятки свидетелей, кто-то вёл прямую трансляцию в соцсети, — сказал я, продолжая листать ленту. — Барон есть на многих фото и видео. Но он мог специально создать себе алиби, а девушку похитил его фамильяр.
— Я уже узнал. Согласно документам, у Коврягина нет фамильяра, — Кретов откинулся на спинку стула и устало вздохнул.
— Значит, остаётся только Сытин, — положив телефон на стол, сказал я.
— Как будто нам двоих подозреваемых мало, теперь появился ещё один, — Дмитрий потёр переносицу. — Ладно. Давай поспим пару часов и с утра поедем к нему.
Я хотел возразить — мне не терпелось действовать, — но вдруг почувствовал, как тяжелеют веки. Целый день в поездке и ночь без сна давали о себе знать.
— Ладно, — согласился я. — Но выезжаем как можно раньше.
Кроватей или хотя бы дивана в кабинете не было, и мы с Кретовым в итоге остались на стульях. Спать сидя вполне удобно, особенно когда чертовски устал.
— Если это Сытин, — пробормотал Дмитрий, уже закрывая глаза, — то завтра будет интересный разговор.
Я не ответил. В голове крутились обрывки мыслей — гримуар, следы эфира, проклятие Сергея…
Последнее, что я помнил перед тем, как провалиться в сон — тусклый свет уличного фонаря за окном и приглушённый гул ночного города.
