…человек, лицо которого мне хорошо знакомо. Оно отпечатано в памяти Никиты Каменского. Потому что нельзя забыть лицо своего отца.
– Кто ты? – Человек, сидящий за письменным столом, медленно поднимается из кресла. Его глаза загораются красным светом. – Кто ты и что делаешь в моём доме?
– Никита Каменский, – пожимаю плечами.
Миг – и существо оказывается вплотную ко мне. Черты расплываются, оно теряет облик, превращаясь в тёмный туман, сгусток тёмного эфира. Теперь мне видно лишь алые глаза.
– У тебя его лицо, но ты – не он. Отвечай: кто ты?! Или не выйдешь из этого дома.
– И долго ещё он будет там торчать? – пробурчал себе под нос сержант Михаил Стрельников. – Наши сколько ни рылись – а ничего не нашли. Вот чем там можно заниматься уже три часа? Щегол что, думает, он круче сыскарей Особого отдела? Что найдёт там то, что они не отыскали? Совсем зарвались эти аристо. Дар у них, понимаешь ли… А всё одно без нас, простых мужиков, ни на что не способны…
– Он князь, Миха, – спокойно заметил второй охранник. – Глава рода. Это его дом. Да и не нашего ума дело, чем он там занимается. Хоть сад подстригает. Да хоть крокодилов в бассейне ловит! Князь Львов подписал разрешение на четыре часа – значит, наше дело пропустить и лишнего не вякать. Да и пацан он совсем. Может, того… родной дом оплакивает.
Он похлопал себя по карману и чертыхнулся.
– Всё забываю, что бросил. Как устаю – так сразу рука тянется.
– Семки погрызи, – хмыкнул Стрельников. – Дать?
– Я тебе те семки сейчас знаешь куда засуну?
За воротами раздался грохот, будто взорвали петарду. Потом ещё раз. И ещё.
– Крокодилов, говоришь? – Миха кивнул на ворота. – Разве что динамитом глушит. Слушай, Клим… Смех смехом, но вдруг пацану помощь требуется?
– Не пойму, с чего ты такой заботливый стал? Твоё дело – на воротах стоять и лишний раз извилинами не отсвечивать. Который час?
– Семь вечера.
– Ну вот. Ещё полчаса пацан может находиться на территории поместья. А через два часа и наша смена приедет. Сдашь пост – и иди куда хочешь. Хоть навок по лесу гонять.
Стрельников передёрнулся.
– Да ну их, этих навок. С виду девка девкой, сисястая такая, а ночью всю кровь из тебя выпьет. И того… спина у них прозрачная, слыхал?
– Меньше сказок читай, Мишаня. – Клим опять машинально похлопал по нагрудному карману. – Тьфу ты. Привязалось.
Грохот повторился.
– Слушай, загляну я, а? – минут через десять снова завёл пластинку Стрельников. – Сердце не на месте. Батя говорил, у нас в роду когда-то менталисты были. Вдруг правда что не так? Майор потом с нас шкуру спустит.
– А если это господин князь там ворожить изволят, и ты ему помешаешь?
– Да я тихонько…
– Двадцать минут ещё. Не выйдет – тогда и… Ку-уда тебя понесло, дебила кусок?
Но сержант уже открыл калитку и заглянул во двор. А потом сделал несколько шагов к пожарищу.
– Слушай, Клим…
– М?
– Давай сюда.
– Заче… Ох ничего ж себе!
По руинам дома то тут, то там мелькали алые вспышки, то и дело сопровождаясь уже знакомым грохотом. В какой-то момент из окна второго этажа рыбкой вынырнул Никита Каменский. Но вместо того, чтобы шмякнуться на траву, он сделал сальто в воздухе и встал на ноги. Стрельникову показалось, что под ногами пацана сгустилась и спружинила сама его тень.
Потом пацан скрестил ладони и выпустил в сторону окна чёрную паутину. И вовремя! Потому что туда тут же прилетела очередная алая вспышка. Прилетела, отразилась и снова влетела в окно.
– Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому! – предупредил кого-то невидимого парень.
А потом его глаза зацепились за двоих охранников, застывших с раскрытыми ртами.
– А ну брысь отсюда! – заорал он им и рванул по лестнице обратно в дом.
Клим схватил замершего Михаила за плечо и буквально вытолкнул его за ворота. А тот всё никак не мог понять: почудился ему на мгновение появившийся из ниоткуда огромный белый особняк с мраморными колоннами и горящими светом окнами – или нет?
Я влетаю в дом и оглядываюсь. У чёртова хранителя – а я уверен, что это он! – совсем протекла кукушка. Нет бы договориться по-хорошему. Вот как в воду глядел, вспоминая того хранителя-доппельгангера, исхитрившегося подменить умершего хозяина.
– Бам-м-м-м! – гудит стена, когда в неё врезается алый луч.
– Слышь, ты, кусок г… тумана! Только попробуй разнести моё поместье! – предупреждаю, удавкой подтягивая к себе тяжёлую кованую ширму и прикрываясь ею от очередного луча.
– Кто ты? – спрашивает хранитель раз, наверное, в десятый.
– Конь в пальто! – не выдерживаю этого идиотизма.
Вделанное в ширму зеркало разлетается на куски от очередного магического удара.
Ну что ж… выбора нет.
