Но орать о том, как министр обороны в состоянии аффекта перекинулся назад в человека и начал преступника душить…
…будучи совершенно голым и в той же жилетке на одном плече…
Естественно, по этому поводу все рты заткнуты намертво.
– А всё-таки, как ты это сделал, Ник? – внезапно спрашивает Ильин. – Как ты сумел выдернуть этого гада из портала? Да ещё на таком расстоянии?
– Это везде написано, – отвечаю я. – Я сумел снять антимагические наручники и применил одно хитрое плетение.
– Да… – хмыкает Токсин. – Никто не сумел, а Каменский сумел…
А вот Львов просто молчит.
В уме этим парням не откажешь – как и в памяти. И Львов, и Токсин видели мою удавку тьмы в лабиринте военного лагеря, когда мы проходили испытание. Ни Ильина, ни Палея с нами на тот момент уже не было. А этих двоих я провёл через узкий мост над пропастью, напичканной смертельными ловушками. Провёл, страхуя своей удавкой, и они её видели.
Но ни разу не спросили о ней.
Одарённые Российской империи уважают родовые секреты. В том числе император. Правда, этот требует раскрыть их лично ему – но пока не нашёл времени встретиться со мной наедине… Да и князь Львов сильно занят, а потому с извинениями перенёс своё приглашение на обед на неопределённый срок.
– Покажешь плетение? – требует Палей.
– Я бы показал, но у тебя аспект дара не тот, – отвечаю Палею.
Он прищуривается:
– Так у тебя же дар иллюзий. Что, иллюзии бывают материальными?
Хороший вопрос.
И в нём удачно заключается ответ.
– Представь себе, бывают! Но это крайне сложно и требует уймы эфира. Причём именно тёмного.
Парни смотрят на меня с большим сомнением.
Но я ведь даже и не соврал. Почти. По крайней мере слово «тёмный» тут точно на месте.
– Тогда давайте заниматься учёбой, – заключает Львов.
В день приведения к военной присяге мы, понятно, не учимся.
В десять утра – построение всего училища на плацу. Первокурсники в первом ряду. На ветру развевается трёхцветный флаг Российской империи. Слева от плаца установлены ряды кресел, похожих на театральные, – для родственников.
Первокурсников всего две группы – около тридцати человек. Их родственников же раза в три больше. Родители, братья-сёстры, кузены и тётушки… Натуральный зрительный зал. Вижу среди них Елизавету Горчакову. Вижу главу Тайной канцелярии, видимо с женой. Нахожу взглядом свою мать с отчимом, Матвея Соболева и даже графиню Хатурову.
А ещё там сидит Таш, кузина Токсина.
Тайная канцелярия не стала арестовывать Наталью Бородину, владелицу аукционного дома «Лотос» и члена «Братства свободных». Я лично попросил об этом главу Тайной канцелярии. В террористических актах Таш не участвовала, преступлений за ней не числится… А вот что она будет делать теперь – стоит понаблюдать, и князь Львов принял этот аргумент. Как говорит он сам – мало ли что.
Разодеты все зрители как на бал. Кроме тех мужиков, которые в военной форме, а таких добрая половина.
Но присяга – не спектакль. Когда на плац выходит сам император, толпа родственников поднимается с кресел, и наступает тишина.
Среди преподавателей училища стоят Хатуров и Горчаков. А рядом с императором – князь Палей, министр обороны. Все в форме, конечно.
– Герой примет присягу у героя, – одними губами говорит Серж Палей, не поворачивая головы. Все мы стоим по стойке смирно.
Кошусь на него и пытаюсь сказать взглядом: «Заткнись уже!»
Начинаются речи.
Первым говорит император. Поздравляет, желает, надеется… Но кратко. За ним, ещё короче, к строю курсантов обращается министр обороны. Потом эстафету принимает новый директор Императорского военного училища – Алексей Романов, кузен императора. Вот этот говорит дольше: поминает задачи училища, называет имена тех, кто его прославил…
Наконец торжественные речи заканчиваются и начинается главное действие.
Первокурсники подходят к столу, покрытому красным бархатом, по одному. Берут в руки красную адресную папку с золотой надписью «Военная присяга». Зачитывают текст вслух.
– Я, Илья Петрович Арсеньев, гражданин Российской империи, клянусь своей честью и жизнью быть верным и неизменно преданным Российскому государству как своему Отечеству. Клянусь, что буду служить ему до последней капли крови, всемерно способствуя славе и процветанию…
– …Я, Максимилиан Владимирович Горчаков… повиноваться российскому императору…
– …Я, Евгений Петрович Данилов… буду выполнять с полным напряжением сил…
– …имея в помыслах исключительно пользу государства и не щадя жизни ради блага Отечества…
– …когда этого требует мой долг офицера…
– Я, Георгий Александрович… – Егор Ильин вдруг запинается, неуставно вскидывает голову, но продолжает уже чётко. А император благосклонно улыбается ему.
Впрочем, Александр Третий улыбается всем.
– Я, Никита Станиславович Каменский, гражданин Российской империи, клянусь…
Присягу я приношу без единого сомнения. И заключаю её положенной фразой:
– Слава Великому Грифону!
