Писсарро выхватил из бесконечности пространства абстрактную деревню и освещенную вечерним солнцем дорогу – по которой, судя по всему, передвигались многочисленные повозки, кареты и экипажи. Она как магнитом притягивает наш взгляд – и мы невольно погружаемся в философские обобщения. Вам кажется, что они – философские общения – являются прерогативой особенных людей, которым только и дано право рассуждать? Отнюдь. У каждого из нас даже один вид дороги рождает томительные предположения и задумчивое состояние. И Писсарро все эти чувственные переживания передал в медленно плывущих облаках, которые тоже совершают свой путь, они тоже откуда-то и куда-то плывут, из чего-то во что-то превращаются, и что-то из себя представляют, если мы попытаемся разгадать их форму. Так, по сути, банальная картина по содержанию создает мощный эмоциональный всплеск! Мы буквально кожей ощущаем зной близящегося к концу дня, вдыхаем летние ароматы, слышим шорох гравия под колесами удаляющейся повозки и чьи-то голоса, необязательно звучащие по-французски. Мы можем слышать то, что нам близко, что есть в памяти – нашей матрице. Мы все это видим, слышим, вбираем.
Давайте сейчас порассуждаем на тему, что для нас есть искусство? Для нас искусство есть форма переживаний, глубоких ощущений, извлечение из своей памяти неких ассоциаций, уточнение многих позиций, разворачивание каких-то жизненных картин и объяснение для себя явлений, которые были до того момента закрыты в нас же самих. Ведь все духовное богатство мира в нас заключено настолько, насколько мы способны это богатство мира осмыслить и вобрать в себя, не ограничиваясь только тем, что храним в памяти мертвым грузом размытые впечатления и смутные воспоминания о пережитых событиях, являющихся фактом исключительно нашей биографии. Многие из нас так и живут всю жизнь, не извлекая из себя драгоценных самородков впечатлений, переживаний, сопоставлений, любования, созерцания и понимания заключенных в них ценностей. Но когда мы открываемся пространству, соприкасаясь с ним, сопоставляя себя с миром, с бесконечностью его, то неизбежно распахиваем свою душу навстречу новым глубоким впечатлениям, связанным с переживанием прекрасного. Известно, что смысл сказанного или увиденного не ускользнет от нас, если мы способны этот смысл извлечь и понять.
Когда мы стоим перед этой картиной, то все смыслы, заключенные в ней, проявляются для взыскующего ума и проявляются по-разному: либо мы сами участники события – мы в пути, либо занимаем позицию стоящего на обочине созерцателя. Это совершенно разные состояния, разный подход, разное понимание. Вот мы, например, любуемся длинными вечерними тенями. Почему возникают ассоциации с вечером? Потому что вспоминается, что именно тогда тени бывают длинными, когда день подходит к концу. Сюжет картины обостряет наше внимание, вызывает стремление понять, ощутить увиденное. И как только происходит контакт, вот она – искра, рождающая целый букет, созвездие впечатлений! Не правда ли? А Писсарро запечатлел это и сохранил навечно в своем произведении. В картине есть та неуловимая сиюминутность, которая рождается в мгновении – и мы охвачены необъяснимым волнением.
Не случайно исследователи творчества Писсарро уверяют, что его произведения наполнены воздухом. Действительно, когда мы стоим перед его дорогой, то видим, то чувствуем пространство, насыщенное вечерним зноем и даже еще не осевшей пылью. От этого веет чем-то очень знакомым (рождая глубокие переживания)! Как сильно по ощущениям! И еще раз возвращаемся к мысли, которая уже становится банальной: в каждом произведении мы проживаем часть какой-то иной жизни, обогащающей нашу собственную.
Так, мы только в общих чертах познакомились с таким спонтанным образом дороги. Главным, существенным в этом иллюзорном пространстве (ибо это, строго говоря, не что иное, как иллюзия) является то, что Писсарро вызвал у зрителя ощущения близкие к тем, которые владели им в момент написания картины. Ведь в чем-то художник подобен нам, но не каждый оставляет после себя такой значительный след, который рождает необыкновенный накал переживаний. От этого полотна трудно оторваться. Хочется сидеть перед ним и медитировать, переживать удивительные ощущения. В таком локальном произведении разворачивается целая судьба и даже эпоха, потому что по этой дороге кто только ни ездил!
