Картина «Причалы в Руане». Это тоже обобщенный пейзаж, но совсем другое настроение! Писсарро выступает в роли наблюдателя: на полотне обыденность и абсолютное отсутствие пафосности. Мы видим простых людей. Один, наклонив голову, переходит улицу, другой – возница, остальные просто выполняют некие функции без видимых эмоций. Однако отсутствие каких-то особых переживаний рождает в нас особый отклик. В очередной раз напоминаю очевидную истину: задача художника – увидеть необыкновенное в обыкновенном и обыкновенное в необыкновенном (Дени Дидро). В этой картине Писсарро мы видим необыкновенное в обыкновенном, созданное в технике пуантилизма, через тот мерцающий колорит, который он передал посредством диалога ярких цветовых пятен (всполохов).
Через отображение обыденного мы ощущаем необыкновенность состояния, которое художник воспроизвел, рождая в нас что-то знакомое, связанное с воспоминаниями. Человек просто переходит улицу. Смотрите и извлекайте смысл даже из этой обыденной мизансцены. Остановитесь на миг и посмотрите другими глазами на то, что происходит рядом с нами. И мы вдруг увидим значение любого события совершенно по-новому. И вдруг возникнет на миг ощущение, что сюжет, изображенный на картине с людьми, живущими как бы своей жизнью, тем не менее предназначен именно для нашего созерцания. Все, что происходит на полотне, предназначено для нас! Как только мы изменяем свой взгляд на события, они вдруг открываются для нас с совершенно другой стороны. Все зависит от нашей установки. И тогда приходит понимание, как богат мир! И все его богатство заключается в нашем к нему отношении. Именно от этого зависит то, как мы живем, то, как мы воспринимаем его, как мы наполняемся переживаниями. Кто бы мог подумать!
Но все мы свидетели тому, что происходит вокруг нас. Пока мы живем, все время видим изменяющийся мир. Здесь важна активная позиция, помогающая осмыслить, какая именно картина мира открывается перед нами? По сути, перед нами каждый день происходит какое-то грандиозное представление. Условно говоря, мы в своего рода грандиозном театре. И в этом отношении прав Шекспир, который говорил: весь мир – театр, и люди в нем – актеры.
Посмотрите, как прекрасен абсолютно условный, но знаковый пейзаж на картине «Въезд в деревню Вуазен». Что в нем особенного? Безусловно, в нем есть дорога, имеющая ограничения: она идет откуда-то и куда-то приходит. И здесь она тоже играет роль символа, которую дополняют деревья по обочине дороги справа и слева и, наконец, доминанта в виде группы деревьев в глубине, одно из которых – как восклицательный знак, расположенный по оси полотна, уходящий вверх и рассекающий это полотно. Это выразительный композиционный прием. Когда мы анализируем произведение, стараясь во всей полноте понять и осмыслить его содержание, композицию, сюжетную линию, колорит, тогда возникает целостное и полное восприятие картины.
Здесь мы видим, как выстроена картина. Опять видим глубокие тени вечернего неба, голубеющее вдалеке и служащее фоном полотна. Изображено неспешное движение людей, характерное для размеренности провинциальной жизни. В этот солнечный осенний день мы переживаем состояние красоты, грусти, светлой печали. И снова ощущаем негромкую музыкальность этой работы, исполненной тихой созерцательности, даже с едва намеченными пятнами домов. Работа – из области грез!
А как только жизнь переходит грань от «есть» к «было», то уже становится предметом грез. И каждый из нас тоже каждую секунду пересекает эту грань, особенно в том состоянии, которое только что мы пережили на протяжении чтения этой главы. У нас случилось то же самое многофакторное состояние пересечения этих граней. Всякий момент уходит от нас в прошлое. В том числе и Писсарро. Но это не значит, что он не останется в нашей душе, в нашей памяти, не будет вызывать эмоций. Всякий раз, когда мы будем возвращаться к работам Писсарро, к нам будет приходить осознание, что он уже присутствует в нашем внутреннем пространстве, мы приобщили его к себе. Он теперь будет с нами всегда, вкупе с теми образами и переживаниями, поводом для которых стали его работы, и отныне нам никуда от них не деться.
Камиль Писсарро был одним из родоначальников и наиболее последовательным приверженцем импрессионизма. Будучи одним из создателей парижского общества «отвергнутых» живописцев и творческим отцом Жоржа Сёра, Поля Сезанна и Поля Гогена, он не мог в то же время не обратить внимания на новый оригинальный стиль живописи – пуантилизм. Подружившись с Полем Синьяком, в конце 1870-х годов Писсарро решил попробовать себя в новой технике, применив в своих работах точечную технику и чистые цвета и примкнув таким образом к неоимпрессионизму.
