Впечатление от картины усиливается еще и от использования художником других приемов. Например, резкая перспектива возникает в результате того, что сдвигается тропинка, сокращается русло реки и врывается мощным клином какое-то сооружение. Напряжение, которое мы чувствуем, передается как раз посредством перспективно резких сокращающихся линий. Все вместе дает ощущение весеннего ожидания, непонятного, необъяснимого, но и одновременно удивительного, утонченного и витиеватого в переплетении линий. Мы погружаемся в состояние волнения, воспринимая напряженное движение стволов деревьев, неожиданно возникшее в них гротескное, затейливое разветвление, контрастирующее с ритмом стволов, стоящих на первом плане и так явственно обозначающих звучание ощутимого присутствия весенней энергии. Возникает специфическое, «извилистое» переживание. И, конечно же, ощущение, будто в картине звучит музыка Вивальди. Здесь же маленькими вспышками происходит перекличка цветов и пятен. Они не столь бурные, не столь многоцветные, как мы наблюдали в картине «Луг», но нам дают надежду появляющиеся белые точки первых весенних ростков. Удивительно красиво!
Картина «Вечер в Море». Это совершенно другая работа. Перед нами – пейзаж, сродни тому, что мы наблюдали в наводнении со столбами. По цвету они близки. Но по характеру формы отличаются. Захватывает необычайная подробность той созерцательности, которая, наверное, владела Сислеем, когда он писал картину. Он сумел передать отчужденность: мы «не оттуда», не из того пространства; в этих довольно добротных зданиях, отражающихся в воде, мы внезапно оказываемся свидетелем чужого благополучия, другой жизни, далекой от нас. Художник показал нам красивый, таинственный, полный значительности мир. Затем, возвращаясь к первому плану, наслаждаемся осыпью листьев, стройностью стеблей осоки, растущей на берегу. Вдруг вновь замечаем отраженное в воде здание, любуемся осенним колоритом, ликованием цветных вспышек, их необычным, гармоничным, звучным сочетанием, которое можно наблюдать только осенью.
И опять – удивительное небо! Сислей и тут точно нашел соотношение колорита неба и пространства, находящегося под ним – добившись сбалансированного отклика! Можно просто наслаждаться филигранностью рисунка каждой травинки, ощущать каждую трещинку на зданиях, подробности оконных переплетов, хотя они скорее существуют в нашем воображении. Не то чтобы домысливаем, нет, – явственно ощущаем. Хотя, подходя ближе к полотну, замечаем, что различить детали невозможно, мы как будто их чувствуем.
Интересно, что первый план деревьев создает определенный ритм. И опять, не случайно употребляется слово «ритм». У Сислея во многих картинах этот ритм присутствует, они очень музыкальны, композиционно глубоко продуманы. Ритм вертикалей на первом плане создает ощутимый акцент и задает определенную закономерность, которая дальше уверенно подкрепляется звучанием линий, многократно повторяющихся в частоколе деревьев, которые видны вдали. Этот же ритм подчеркивается буквально в каждой травинке, различимой нами на первом плане. И дальше он подкрепляется трепетом и ритмом воды уже совершенно иного, горизонтального плана, который переплетается, снова отражая небо в воде, что придает законченность и цельность этой картине.
Невозможно оторвать взгляд. Невозможно не поддаться очарованию полотна, созерцая чарующее, гармоничное сочетание цветов! Взгляните, как перекликаются теплые оттенки цвета крыш с мягкими оттенками осыпи листьев на первом плане. Эти пятна, озвученные там, здесь родственны этим пятнам. И все пронизано звучностью диалогов – желтоватых всполохов неба, которые придают необыкновенную звучность картине, и согласованной цветовой гармонии. Полотно пронизано родственными состояниями, линиями, цветовыми акцентами. Более того, мы чувствуем, как бежит вода в реке, как плывут облака в небе. Так возникает удивительное, окрашенное легкой печалью минорное настроение, и вспоминаем строки Пушкина: «Люблю я пышное природы увяданье…».
«Терраса в Сен-Жермене». Это бравурная жизнеутверждающая картина. Нашему взгляду открываются захватывающие дух просторы. У Сислея есть ряд полотен, где он демонстрирует масштабное видение пейзажа. На первом плане сразу задается определенный ритм звучания крон оливковых деревьев. И еще – ритм виноградников, возделываемых людьми. Если в предыдущем полотне мы практически не видим людей, оно как бы отсылает наш взгляд в вечность, здесь есть насыщенность деталями, неторопливой суетой: медленно буксиры тянут за собой баржи, за окнами домов идет своим чередом размеренная жизнь. Затем наш взор, погружаясь в пространственную глубину, устремляется в открывающуюся перспективу, и тут созерцательность переходит в мечтательность, вызывает легкое ощущение восторга от открывшихся далей, от чего невольно захватывает дух.
