Каждая часть картины наполнена своей жизнью, склон виноградника придает динамику всему пейзажу. В красоте этого простора, открывающегося нам, даже небо играет совершенно другую роль. Оно контрастирует с первым планом, хотя и перекликается в отдельных оттенках с оливковыми деревьями. И также соединяется с водной гладью, отражается в ней. Потом мы неожиданно обнаруживаем изящный особняк, спрятавшийся в тени густых зарослей с оливковой рощи. Цветовая гармония пейзажа, открывающийся с террасы простор усиливают ощущение бесконечности.
Во всем мерцании пятен, их волшебном ритме, предстающем перед нами, рождается восхищение от любования природой, сродни тому, которое, вероятно, испытывал сам художник при созерцании открывающихся перед ним видов. Его упоение и восторг жизнью неизбежно передается нам через его картины. Когда мы говорили о Писсарро, то отмечали, что у него было несколько другое отношение к бытию, иное настроение. После знакомства с творчеством Сислея мы охвачены более тонким, отчасти лиричным, отчасти более романтичным восприятием мира. Это то, что можно определить словом «волшебство». Фантастичность картины Сислея являет нам мир, который предсказуемо рождает чувство зачарованности. Думается, что Сислей и был как раз тем самым зачарованным созерцателем, зрителем дивного мира. На самом деле мы не знаем, что он ощущал, об этом можно лишь строить предположения. Он не оставил ни записок, ни дневников, ни мемуаров, которые бы рассказали нам о его эмоциональной реакции на те картины, которые являла ему жизнь, и как он вообще ее воспринимал. Созерцание его полотен вызывает некое удивления от того, что он способен так трепетно воспринимать природу, её краски. Думается, что ощущения, которое мы пережили, должны помочь нам воспринять полнее красоту мироздания, испытать ещё большее удовольствие от осознания, что живем в столь удивительном и прекрасном мире. Хочется верить, что добрая, ласковая волна, идущая от работ Сислея, отныне будет согревать нас при воспоминании о его картинах.
Влияние на Сислея оказала и японская печать, благодаря которой его работы выглядели ярче и насыщеннее. Сислей как и многие в то время, увлекался японскими гравюрами на дереве, авторами которых были знаменитые японские графики Андро Хиросиге и Кацусика Хокусай. В них Сислей черпал идеи для ряда своих композиционных приемов. Наиболее заметно это влияние в его «снежных» пейзажах, написанных в 1870-е годы. Обращает на себя внимание «японский» изыск этих работ, в которых подчеркнут ритм крыш, окон и дверей занесенного снегом селения. Одинокие фигуры, строгий узор, симметрия, повторы также напоминают мотивы из японского искусства. Однако это не копирование и бездумное заимствование чужой стилистики, а ее преобразование в собственное, оригинальное видение.
Главными и наиболее выразительными элементами картин Сислея являются небо и вода. Они удивительным образом передают зрителям ощущение деликатной лиричности его полотен. «Небо для меня – самый главный персонаж и объект. Ни в коем случае не фон! Оно даёт необходимую разноплановую глубину. Передаёт движение. Каждый раз, садясь писать, я начинаю с неба», – признавался Альфред Сислей своему другу, художественному критику Альфреду Тавернье. И ведь действительно, небо наиболее всего поражает нас своей удивительной непредсказуемостью и изменчивостью. Тонкую поэзию воздушных пейзажей Альфреда Сислея можно созерцать на большей части его картин.
Сёра можно назвать художником, который заглянул в будущее! А его манеру живописи – очень трудоемкой, своеобразной и потому вызывавшей противоречивые толки. Но, несмотря на неоднозначность его творчества, после смерти у него нашлась масса подражателей.
Новые веяния в искусстве были подхвачены в первую очередь молодыми художниками, которые в своем стремлении к самоутверждению (признанию) и достижению коммерческого успеха не могли не обратить внимания на необычную технику Жоржа Сёра и не попытаться использовать ее в своих работах.
(Их появление было обусловлено конъюнктурой: как только появились его необычные техники, молодые художники, ищущие приложение своим силам и достижению коммерческого успеха, с интересом стали поглядывать в сторону Жоржа Сёра, экспериментировать, пробовать работать в той же оригинальной манере.)
