Говоря о нем и его работах, стоит упомянуть, что, как всякий закрытый, сдержанный человек, он был очень ранимым. Вся его жизнь сопровождалось чутким вниманием к тенденциям и вызовам времени, он тонко откликался на все внешние проявления, а их было достаточно, особенно после выставок, в которых принимали участие его работы. Правда, в заключительной фазе жизни на него обрушились с критикой все, кто только мог. Среди его недругов оказался даже Гоген, который вначале проявил заинтересованность дивизионизмом, однако очень скоро с присущей ему резкостью отверг его. После этого Сёра по совету Синьяка перестал Гогена пускать в свою мастерскую. Из чего можно сделать вывод, что отношения между художниками складывались весьма непросто. Так происходило довольно часто в истории в творческой среде: среди выдающихся художников возникают противоречия, которые превращаются в личностные конфликты, а те, в свою очередь, переходят в идеологические разногласия, которые потом омрачают жизнь и им самим, и их окружению.
Вообще, опираясь на личный опыт, каждый из нас может сказать, что мира мы не находим нигде, даже порой в собственной семье, где, казалось бы, все связаны общими интересами. Разнонаправленные векторы наших устремлений всегда наталкиваются на непонимание того обстоятельства, что мы кого-то задеваем своими взглядами. Жизнь замкнутого в себе Сёра была весьма напряженной, учитывая ранимости и чувствительность к восприятию критики.
Итак, Сёра проявил интерес к рисованию, поучился немного под началом скульптора и через некоторое время пошел в Школу изящных искусств. Жоржу нравился классический рисунок. Несмотря на авангардистские устремления, он сначала был сторонником классического искусства. Этому способствовало то обстоятельство, что учился он у Анри Лемана. А Анри Леман был, в свою очередь, учеником Доминика Энгра, классического художника, блестящего рисовальщика и живописца. Леман был достаточно средним художником, но в любом случае он передал некие основы, полученные у Энгра, и заложил фундамент в мировоззрение Жоржа Сёра. Причем никто даже не подозревал, но Сёра тоже был блестящим рисовальщиком. Очень многие его рисунки носят удивительно прочувствованный, тонко смоделированный характер. Не случайно Синьяк называл его рисунки живописными, монохромными. Живописность рисунка – это необычное качество, которое свидетельствует о том, что она очень богата по тональным отношениям. Кстати, о живописности графики говорят, когда характеризуют творчество Рембрандта, особенно его гравюры – из-за тонкой световой тонировки цветовых отношений.
Уже тогда Сёра ответственно и глубоко стал относиться к тому, чем занимался, и пытался найти некую платформу, обоснование своим взглядам на искусство, опираясь на труды Леонардо да Винчи и других художников, которые занимались теорией живописи, в частности Делакруа. Жорж старался вбирать в себя практически все известные теоретические основы, потому что по складу характера был достаточно педантичным, старался доходить до сути вещей, что позволило ему сформироваться как художнику-аналитику. Хотя современники его упрекали в бесчувственности и отсутствии эмоций. Тогда принято было считать, что только эмоциональная составляющая живописи воздействует на зрителя.
Но когда мы говорим об искусстве изображения, то должны понимать, что время, в котором жил мастер, было революционное! XIX век пересматривал многие постулаты, переставлял, конечно, не с ног на голову, но в любом случае в то время были разрушены все основы академизма. Кстати, во время учебы у Лемана Сёра познакомился с Анри Жаном Гийомом Мартеном, который стал его единомышленником. Они оба признавали достоинства классического искусства. Леман способствовал укреплению их взглядов. Он водил их в Лувр, объяснял смысл картин, знакомил с выдающимися произведениями классических художников, ренессансных и проторенессансных, среди которых Боттичелли был одним из их кумиров. Но когда в 1876 году его ученики посетили выставку импрессионистов, то буквально обомлели, увидев палитру работ художников нового поколения. У них буквально открылись глаза! С этого момента они перестали вообще воспринимать классическое искусство и приняли решение уйти от Лемана, создать собственную мастерскую, чтобы самостоятельно и независимо реализоваться в живописи.
