Поль познакомился с ним в колледже Бурбон. Золя был сыном бедного инженера, который рано умер, оставив семью без содержания. С детства будущий великий французский писатель был презираем своими сверстниками. Они издевались над ним, дразнили, а Сезанн был единственный, кто вступался за него. Известно, как иногда жестоко подростки подвергают гонениям, насмешкам ущербных однокурсников. Такая доля выпала и Золя: он был тщедушным, шепелявил, брызгал слюной при разговоре, не выговаривал буквы С и Т. И, например, вместо «Сезанн» у него получалось «Тетан». Когда мы говорим о великих людях, то порой не предполагаем, что у них могут быть свои изъяны. А они им присущи в той же мере, как и обычным людям Естественно, все насмешки безжалостных сокурсников обрушивались на несчастную голову Эмиля. Сезанн встал на его защиту в первый же день учебы. На следующее утро Золя в благодарность принес ему корзинку с яблоками.
Есть предположение, что эта корзинка с яблоками настолько впечаталась в память Сезанна, что на всех своих натюрмортах он стал изображать именно эти фрукты. Ведь юношеские впечатления самые сильные. Впрочем, яблоки в качестве объекта для натюрморта почему-то довольно часто используются художниками. Может, потому что они – запретные плоды, растущие в Эдемском саду, которые Бог заповедал Адаму и Еве не вкушать? Неизвестно. Но яблоки встречаются почти на всех картинах Сезанна, они то рассыпаны в беспорядке, то аккуратно разложены. И все они производят особенное впечатление! Поражают сочностью, яркостью, колоритом. Кто-то из художников, кажется, Петров-Водкин, даже сказал, что на картинах Сезанна яблоки светятся изнутри.
Кстати, натюрморты стали самостоятельным видом творчества гораздо позднее, чем это могло бы быть, потому что они всегда являлись лишь вспомогательным элементом для завершения антуража картин и только потом вылились в отдельную творческую форму. И одним из тех, кто сделал натюрморты полноценным, самостоятельным видом изобразительного искусства, был Сезанн.
Впоследствии отношения Поля и Эмиля переросли в тесную, искреннюю дружбу. А вскоре к ним примкнул и Бастиан Байль, тоже ученик колледжа. Так объединились три интеллектуала. Поэтому Поль не был уж таким замкнутым человеком, как его описывают некоторые исследователи. Американская импрессионистка Мэри Кассетт, вообще, назвала его «медведем с тонкой душой». То есть внешне он выглядит суровым человеком, не вызывающим симпатию, но внутри жесткой оболочки скрывается утонченная натура. Это видно даже по его автопортрету. Действительно, он трудно налаживал дружеские связи.
Например, когда импрессионисты устраивали посиделки, то он тихонько сидел в углу. И, по сути, не выставлял напоказ свой высокий интеллект, хотя учился блестяще, писал стихи на латинском языке. С удовольствием овладевал мертвыми языками.
В колледже все три друга мечтали о карьере, о высоком, о романтическом, прекрасном, о том, как они будут заниматься поэзией. Бродили по окрестностям Экс-ан-Прованса, проводили время в путешествиях и романтических мечтаниях. Мне кажется, такие вылазки и сформировали удивительно тонкую душу Сезанна. Пока не происходит более полного знакомства с личностью художника, возникает ошибочное впечатление, что у него суровый характер (впрочем, это неудивительно, мы часто грешим поспешными и поверхностными суждениями о характере и поведении окружающих). Тем более что его творчеству присущи сдержанность и строгость. Утверждая, что пространство строится за счет взаимно перпендикулярных линий, он таким образом закладывал теоретические основы конструктивизма. Есть предположение, что вообще истоки конструктивизма лежат в творчестве Сезанна. Может быть, Сезанн произвел более серьезное, более глубокое воздействие на все последующее искусство. На общем фоне целого ряда художников он вообще выглядит вершиной.
Пикассо преклонялся перед ним. Когда состоялась большая выставка работ Сезанна в 1895 году, Пикассо под ее воздействием стал творить совершенно по-другому. Более того, называл его «Сезанн-пат-рон». А Матисс купил его «Трех купальщиц», и когда у него возникали сложные творческие вопросы, то обращался к этому полотну со словами: «Я учусь у Сезанна, а Сезанн не может ошибаться!» Какой авторитет он приобрел в глазах тех, кто сами по себе являются серьезными фигурами мировой живописи! Достаточно вспомнить выразительные по колориту, звонкости и декоративности работы Матисса. Чем больше знакомимся с творчеством Сезанна и чем лучше его узнаем, тем более значительной становится его фигура. Но удивительное дело – современники его работы не воспринимали. Поначалу их отвергали, считали грубыми. С 1864 по 1869 год Салон каждый раз, регулярно отклонял работы Сезанна. Многие художники считали, что он пишет примитивно и даже в какой-то степени неумело.
