Что и как влияло на его становление и формирование личности? В доме Сезаннов царила суровая атмосфера, которая выработала в нем дисциплинированность, закалила характер Поля, что в дальнейшем помогло пережить ему трудные времена. Ведь когда работы художников отвергают и не признают, некоторые из них оказываются не в состоянии противостоять ударам судьбы. Достаточно вспомнить историю, рассказанную Пикассо. Однажды он стал свидетелем, как в своей мастерской на балке повесился его друг – немецкий художник Вигель. Были другие случаи, когда отчаявшиеся, не нашедшие себя люди добровольно уходили из жизни. Потому-то Золя на протяжении многих лет и звал Сезанна в Париж, где у того было больше шансов себя реализовать. Говорил, что там можно добиться успеха: «Бросай провинцию, приезжай в столицу, только здесь можно творить, что хочешь. Тут Лувр, тут все гении!» Сразу вспоминается Ренуар, который сбегал в свободное от работы время в Лувр и там учился мастерству. Вспоминается также и Мане, который туда ходил чуть ли ни каждый день. Все известные импрессионисты и французские художники черпали вдохновение у великих в Лувре.
Но Поль долго не мог расстаться с Экс-ан-Провансом. Он к нему привык. Как это часто бывает и с нами, когда мы прирастаем душой к чему-то привычному, удобному, комфортному, где царит привычная атмосфера и не надо менять привычный круг общения. В Эксе сохранялись патриархальные традиции, здесь все как будто остановилось – и время, и люди. Хотя когда-то это был главный город провинции Прованс, блиставший в свое время, но со временем город угас, разделившись на отдельные районы. Был район аристократов, которые изо всех сил держались за свои прошлые привилегии и не общались с другой частью города, в которой жили буржуа и простолюдины. В такой не очень дружелюбной, но относительно спокойной атмосфере жил мастер.
Золя, зазывая Сезанна в Париж, обращался к их общим мечтаниям, романтическим ожиданиям от жизни. Они же все вместе, и с Байлем в том числе, хотели покорить этот прекрасный город! Все мы в какой-то период времени переживаем подобное состояние, мысленно возвращаясь к розовым мечтам отрочества, когда кажется, что перед нами открыты все двери, всё мы сможем, всё мы сумеем и всё нам по плечу. И, конечно же, ожидаем от будущего самого лучшего. Да, у каждого из нас есть право надеяться, но не каждый из нас способен поставить на кон все, что у нас есть для достижения цели. А Сезанн умел от многого отказываться. Он даже знал унижение нищеты, несмотря на то что отец давал ему деньги на проживание. Но постепенно пришел к мысли, что должен полностью отдаться живописи, при этом понимая, что его картины могут не оценить. И действительно, настоящая популярность пришла к нему только после смерти!
А между тем дружба между ним и Золя крепла с годами. Но как талантливые люди они соперничали друг с другом. Ведь дружба не может быть без конкуренции. К примеру, у Сезанна были задатки к литературному творчеству. Он сам хвастался: «Я могу кучу стишков насочинять за короткий промежуток времени». И это было правдой. А у Золя внутреннее соперничество вылилось в романе «Творчество», где он саркастически обрисовал своего друга под псевдонимом Клод Лантье, которого преследуют бесконечные неудачи, приведшие его к самоубийству. И еще был один неприглядный эпизод, показавший Золя с не самой лучшей стороны по отношению к другу. Однажды Дюрантье обратился к нему с просьбой познакомить его с Сезанном, потому что ему было интересно его творчество. Так что сделал Золя? Он наврал: «У него нет сейчас времени, он очень занят работой, он недоступен. В свое время, когда будет подходящий случай, тогда, может быть, он вас примет». Так, по сути, отваживал от Поля людей, которые могли бы ему помочь. Со временем между друзьями произошло крупная размолвка. Между прочим, в своем романе Эмиль описал всю семью Сезанна – его отца и всех домочадцев – до мельчайших подробностей. То есть он использовал их в качестве прототипов для своих героев. Конечно, мы можем эксплуатировать впечатления, информацию, которую черпаем из жизни, но все-таки с некоторой долей аккуратности. Золя же практически не выбирал слов, когда, например, описывал без прикрас отца Сезанна – скупого, расчетливого, деспотичного.
