- Он и не думал умирать. Генри Форкс поил его своей кровью, заставив старика работать над машиной. А потом, когда не стало самого Генри, ты продолжил присматривать за учёным и его достижениями. Использовав своё положение Тёмного лорда, ты держал его в наших подземельях всё это время.
- Не думал, что Генри так скоро отправится к Создателю, - Лавин скептически поморщился, и не переставая настороженно сканировать Чарльза взглядом, уселся на троноподобное кресло с огромной красной спинкой. - А я, значит, стану всё-таки Тёмным лордом? - от Чарли не ускользнуло, с каким самовлюблённым удовольствием отец произнёс эту фразу. Лавин был всегда помешан на власти и собственном величии.
- Да, станешь. Только цена будет слишком высока.
Лэндстон-старший посмотрел на сына с новым интересом.
- Подойди ближе! - приказал он, и Чарли почувствовал, что ноги сами несут его к столу.
- Ты можешь прочитать мои мысли, - успел произнести верит, чтобы не выглядело так, будто Лавин делает это помимо его воли.
Хотя, конечно, ему не нужно было спрашивать разрешения. Будущий лорд схватил странного юношу за горло, и Чарли тут же почувствовал прикосновения ледяных пальцев на своём лбу. Пытка продолжалась недолго. Было удивительно, что Лэндстон-старший не стал погружаться слишком глубоко. Не захотел выворачивать память наизнанку и копаться в "грязном белье" противоречивых эмоций, чувств, переживаний. Он лишь считал то, что лежало на поверхности. Мысли "здесь и сейчас" и информацию о событиях двухчасовой давности.
- Так ты не лжёшь, - ошарашенно произнес Лавин, грубо отбросив Чарли от себя так, что тот не устоял на ногах и повалился прямо на красную ковровую дорожку.
Старый вампир как будто и не заметил этого, с задумчивостью глядя вдаль.
- Теперь убедился, папуля? - стараясь сохранить достоинство, Чарли поднялся с пола и уселся на стул напротив отца.
- Не называй меня так, - Лавин поджал свои и без того тонкие губы, которые сейчас выглядели как две бледные нити. - Зачем ты пришёл? Что тебе надо от меня?
- Хотел, чтобы ты знал. О маме. Обо мне.
- Зачем? Я не хочу знать своё будущее.
- Но... ритуал... Я думал, это поможет тебе сделать правильный выбор.
- Правильный выбор? - Лэндстон хищно прищурился. - Но я уже давно всё решил.
- Ты не знаешь, что от тебя потребуют взамен. А я скажу. Ты должен будешь расстаться с мамой. С женщиной, которую ты искренне полюбишь. От которой захочешь ребёнка. Подумай, эта любовь будет единственной в твой жизни... И ты будешь сильно жалеть об этом.
Чарли с трудом подбирал слова. Они казались слишком банальными, словно уродливые деревяшки среди роскошных рубинов и алмазов. Наследный принц никогда не блистал в ораторском искусстве, а сейчас, когда его сознание было сковано волнением, попытки описать ситуацию выглядели ещё более жалкими.
- Жалеть о чём? О том, что связался со смертной женщиной?
- Ты будешь любить её и захочешь сделать веритом, но не успеешь. Она погибнет в автокатастрофе как раз накануне планируемой даты обращения. И конечно, эта смерть не будет случайностью. Ведь ты продашь её жизнь и собственное счастье сегодня, в обмен на власть и могущество.
Чарли всё больше расходился, чувствуя, как к горлу подкатывает комок злости. Засевшая в голове обида до сих пор ещё не отпустила его. За маму, за себя, за годы, проведенные по милости Лавина в железной коробке, за унижения и упущенную возможность нормальной жизни.
Лавин задумался, продолжая скептически слушать своего отпрыска. Любить смертную женщину? Всё это напоминало ему дикий бред.
- Но если она погибнет, как же ты появишься на свет?
- Мне было четырнадцать, когда мамы не стало. Она бы никогда не допустила, чтобы ты провёл инициацию без моего согласия. А я, между прочим, не хотел! Я хотел остаться человеком. Только тебе было плевать на моё мнение.
- Если тебя это успокоит, я могу пообещать не инициировать тебя, - произнёс Лэндстон с подчёркнутым равнодушием. - Останешься человеком. Проживёшь свою короткую жизнь и умрёшь в положенный срок. И все будут счастливы...
Чарли недоверчиво поднял глаза, и сердце защемило от ощущения пьянящей надежды.
- Это было бы... - он перевёл дыхание, - если ты выполнишь это обещание, я буду почти счастлив!
- Почему же только почти?
- Потому что я не хочу, чтобы мама погибла. И ты знаешь, как этому помешать.
Лэндстон элегантно обхватил длинными пальцами стоящий на столе высокий бокал с вязкой тёмно-вишнёвой жидкостью, и, сделав аккуратный глоток через трубочку, пододвинул его к Чарли.
- Угощайся. Коктейль по рецепту самого Людовика XIV.
- Спасибо, - Чарли с опаской взял бокал и, наплевав на голос разума, призывающего к осторожности, начал жадно пить. Краем глаза он видел, как отец снисходительно взирает на него со своего величественного "трона".
Бокал опустел слишком быстро, но Чарли даже не разобрал вкуса столь элитного пойла, настолько сильна была жажда. И теперь, когда верит почувствовал вкус крови, она лишь сильнее обжигала горло и желудок, требуя продолжения банкета.
