Получилось так, что годовой план цеха завершала смена Мити Давиденко, самого молодого нашего мастера, — она работала до ноля часов двенадцатого декабря. Митя мог варить сталь спокойно — взятое цехом обязательство уже было выполнено. Но его бригада не хотела отставать от других, решила вытянуть свой личный план. Для этого ей надо было выдать за смену не менее двадцати четырех плавок.
Двадцать четыре плавки в смене Мити стали задачей для всего коллектива.
— Надо помочь ребятам… — И на рабочую площадку к Митиной бригаде один за другим потянулись сталевары, каменщики, словом, все от кого хоть как-то зависело производство стали. Там очутились сразу три мастера, так что пришлось отправить их оттуда. То же самое происходило на других участках. Алехин открыл красный уголок — для тех, кто пришел «подмогнуть», — собрал их там, чтобы не создавать излишней нервозности у конвертеров.
Работа шла в быстром темпе — одно заглядение!
— Не было бы Ивана Николаевича и начальника цеха, все равно сделал бы тридцать одну плавку! — счастливо улыбался Митя. — На что уж у нас Илья — до того ленивый, и тот старался… Мне кажется, варить сталь по-настоящему я начал только в эту смену. Глаз зорче стал, что ли…
Что глаз зорче стал — верно. Не у одного Мити — у каждого обострилось зрение, люди стали видеть то, что лежало за стенами их цеха, завода, ощутили свою причастность к созидательному труду, шагавшему из края в край необъятной нашей страны. Делом чести, доблести и геройства стал труд рабочего; впервые в истории человечества за работу лучшие представители рабочего класса получали правительственные награды. Получали их за личные результаты и за результаты, достигнутые коллективными усилиями. А возможностям коллектива, спаянного общим трудом, нет предела.
Выполнили, вопреки случившемуся, годовой план и даже превысили его — и по выплавке стали, и по заказам — все до единой бригады цеха. Выполнили точно в срок, как и положено хорошему спаянному коллективу, не бросающему слов на ветер, минута в минуту двенадцатого декабря.
Эта победа нашего цеха была и победой завода. Пока сталелитейный цех систематически не справлялся с заданиями, не могли нормально работать доменный и прокатный цехи. Стоило нам подтянуться, как зашагал ровнее весь завод.
Громко зазвучала первая скрипка: упорным трудом цех вырвался вперед, и это вызвало, без преувеличения, ликование сталеваров, впервые за многие годы почувствовавших свою силу, свои огромные возможности и, к слову сказать, достаток.
Цех завоевал переходящее Красное знамя. Этому событию был посвящен заводской митинг.
У входа в клуб встречали и поздравляли с победой каждого работника цеха их семьи, представители райкома, парткома и завкома.
— Мне сам секретарь райкома руку пожимал, — не мог скрыть своей гордости шлаковщик Мокей Иванович. — Ведь не шутейное дело, цех-то наш на заводе первым, лучшим стал.
Нас все поздравляли, и мы поздравляли друг друга.
— Как ни говори, есть чему радоваться. Мало ли трудностей одолели, — как бы оправдывался Иван Трифонович, и мы троекратно расцеловались. Потом пошли в, президиум, а там уже Хроничев, Евдокия Тихоновна, Алехин, Витя Зарубин. Он теперь секретарь комсомольской организации цеха, готовится в институт. Растет поколение будущих инженеров-металлургов.
Переходящее Красное знамя принимали Иван Николаевич, Бредихин и я. Мы были взволнованы, а у Ивана Николаевича, когда он начал говорить, даже задрожал голос.
— Я уже не молод, и голова поседела, а кажется, что только и начал жить и что такая жизнь должна быть вечной. Посмотрите на наших рабочих, на их счастливые лица. Всякий поймет, что основа нашей жизни — это добрый труд, с любовью отданный своему государству, своему народу. Жить и трудиться надо только так…
Слушала я Ивана Николаевича и вспоминала другие слова, сказанные им на производственном совещании цеха во время преддипломной практики: «Так жить больше нельзя». Значит, не напрасно прошли эти годы борьбы и поисков, дерзаний и риска, значит, жизнь действительно «красивая штука», и жить надо только так, а не иначе — бороться и побеждать во имя замечательного будущего.
…В красном уголке каждое утро, когда серая мгла или ярко-синий рассвет заглядывает в окна, тетя Дуся моет пол и вытирает пыль. Перед тем как подойти к Знамени, стоящему в углу, она вымоет руки, вытряхнет тщательно тряпочку и только тогда протрет древко. Еще бы! Честным, упорным трудом завоевано оно в соревновании такими же, как она.
Успех завоевать трудно, а удержать его, умножить — еще трудней. Работы по горло. Сутки еще больше уплотнились, поневоле поверишь, что они бездонные.
— Алехин, да ты уже на себя не похож, — говорили мастера и рабочие парторгу цеха. — Ноги у тебя длиннее стали, что ли? И шея вытянулась, носишься, как угорелый…
«Треугольник», видать, весь переселился в цех…
