Мы отшучивались, но хлопот действительно прибавилось. Красное знамя обязывало ко многому, а соревнование со сталелитейными цехами других заводов страны заставляло прибавить требовательности к себе и к подчиненным.
Сталь пошла живее, и не надо ее сдерживать, а для этого мало хорошо трудиться. Нужен творческий труд, нужна творческая мысль.
— Не думайте только, что мои соображения вроде особенные, — искренне, горячо говорил Витя Зарубин комсомольцам цеха. — Они, что у меня, что, скажем, у Андрея, у Бредихина — одинаковые, но не все мы их заставляем работать на главное дело — не просто как хорошо сработать, но и как еще лучше дело сделать. Вот мы на завалке материалов наблюдаем — как ведется сушка вновь отфутерованных конвертеров. Почему же, скажите, не отказаться от дров и дорогостоящего кокса, который на эту же сушку идет? И производить сушку газом — по-моему, это должно быть быстрее, лучше, дешевле, а главное, меньше труда требует.
— Правильно, — не дав кончить Вите, чуть не вскакивает главный механик, — ведь можно же на кронштейне, к конвертеру, приспособить горелку посильнее той, что на ковше, и пустить сильную струю газа — это будет действительно легче, дешевле, да и быстрее, только что вот скажут каменщики?
И не удержать уже мысль, она идет от механика к каменщику, от каменщика к сталевару и к инженеру.
И начинается работа над сушкой конвертеров газом, а это дополнительный источник повышения производительности труда, снижения себестоимости стали, сокращения числа каменщиков.
Скромный, вдумчивый Дмитриевский поднял большой государственной важности вопрос об увеличении производства феррованадия. Страна взяла курс на развитие своей авиационной промышленности, а для этого нужны ванадиевые стали, они нужны и для автостроения и для инструментальных сталей — для ряда ответственных конструкционных сталей, а у нас его немало остается неиспользованным в шлаке.
И начинает инженерная мысль обрастать, отшлифовываться и вырастает в проект строительства дополнительных двух конвертеров для организации дуплекс-процесса. Это значит, по пути из миксера чугун продувается в конвертерах до выгорания кремния и марганца, а с ним и ванадий переходит в шлак. И только после слива шлака завершается остальная продувка металла уже в основных конвертерах цеха.
Таким образом увеличивается извлечение ванадия из чугуна и увеличивается выпуск стали. Но такой процесс, влечет за собой новые задачи, новые планы. Остановки нет и быть не должно!
Случалось, мы жаловались, говорили о трудностях, но сами же их искали — устремлялись все дальше к горизонту, расширяли его…
Новый год! И пусть он всегда имеет все те же триста шестьдесят пять или триста шестьдесят шесть дней, и пусть в нем извечно сменяется зима весной, лето осенью и все идет по законам природы, но каждый Новый год другой — он наступает в ином настрое. Он ставит новые задачи, рождает новые открытия, дерзания вселяет новые надежды.
— Счастья вам в Новом году! — говорили друг другу труженики завода и прибавляли: — Цеху же вашему быть передовым!
Встречали Новый год все вместе, в клубе.
Тосты произносились персональные и общие — за великий рабочий класс и колхозное крестьянство, за руководителей больших и малых. За всех вместе и персонально за каждого, кто был награжден к этому дню денежными премиями и ценными подарками, за успешное окончание плана прошедшего года, за новые успехи. Солнцем озарены были лица присутствующих.
Оркестр играл, и танцы, от народных до танго и фокстротов, не прекращались.
Душа всех танцев — Аня, Анечка, Анюта… В это имя вкладывалась глубина симпатий, пожалуй, всех, к такому необыкновенному существу, каким была подруга жизни инженера электростанции Устинова Володи. Сегодня он отмечен в числе лучших новаторов производства — он горд за это награждение. Внесенное им предложение значительно увеличило мощность электростанции и способствовало выполнению плана.
Двадцатидвухлетняя Аня, а настоящее имя, возможно, Аза — «дочь полей и лесов — цыганка». Так она писала в анкете, вступая в комсомол. Встретилась с Володей — студентом политехнического института на широкой, могучей реке Волге, Володя прогуливаясь по берегу реки, услышал крик о помощи, бросился спасать тонущего и чуть не остался навечно в водовороте. Еле выбрался вместе с утопающей.
Когда он привел ее в чувство и она открыла глаза, Володя в первый миг даже растерялся — на него смотрели окаймленные густыми черными ресницами два чистых светлых родника — с тревогой, тут же сменившейся озорством…
Она порывисто поднялась, чтобы бежать, но что-то ее удержало… Было ей тогда шестнадцать, а Володе все двадцать.
Статный, высокий, красивый, он смотрел на нее ласково, с удивлением и молчал. Она первая отрекомендовалась — Аня — и, одевшись, они вместе пошли по берегу Волги.
— Хочешь погадаю, всю правду скажу.
— Не надо, — мягко отводя ее руку, ответил Володя, — расскажи лучше о себе… — И Аня рассказывала а рассказывала — жизнь короткая, а рассказам ее, казалось, нет конца…
