Невесть откуда появился необычного вида грузовик с будкой на весь кузов — подвижная танкоремонтная мастерская — «летучка». Подкатила прямиком к «тридцатьчетверке», у которой заклинило правую гусеницу, — минута, другая, и уже стучат молотки, клацает железо. Знакомые рабочие шумы, они действуют успокаивающе, и хотя там, впереди, еще продолжается бой, рвутся снаряды, — ремонтники деловито оказывают помощь поврежденным машинам.
Подразделения после успешного боя вот-вот двинутся дальше — полку предстоит совершить большой марш-бросок, — и я перехожу из машины в машину, смотрю во все глаза: в каком состоянии материальная часть, на ходу знакомлюсь с экипажами, на ходу заправляемся, ремонтируемся, обучаемся.
Вот так и понеслась, закружилась, завертелась жизнь в ураганном вихре боевых событий полка.
Они вставали, вырастали, наступали, обгоняли друг друга, смешивались, спутывались, приносили боль потерь и расставаний, радость победы — шла жестокая война.
Осень. Как и всегда в эту пору, свернулись, побурели еще недавно полыхавшие огненно-желтым пламенем листья на деревьях. Невспаханные поля изрезаны гусеницами, усеяны воронками от бомб. Дороги разбиты. Все окрест запорошено пылью. Пройдет машина, — взвихрит, подымет густое серое облако, и долго-долго потом оно висит недвижимо, словно ему не в мочь осесть на растрескавшуюся, израненную землю. По таким дорогам и колонным путям, то есть по заранее разведанному бездорожью ночью передвигаемся в исходный район.
Вся громада сил и средств должна была быть перегруппирована на новое направление скрытно от противника. И машины двигались с выключенными фарами, единственным ориентиром был пробивающийся сквозь толщу пыли красный огонек впереди идущей машины.
— Снять бы, что ли, сетку, яснее было бы… — досадовали механики-водители, хотя знали, что эта защитная сетка на жалюзи прикрывает лампочку с красным стеклом в корме танка и что другого ориентира сейчас быть не может, только по нему надо двигаться и вовремя прийти в исходный район.
«А на впереди идущую машину натыкаться не моги…» — твердили все время командиры. Это понимали механики-водители и, строго соблюдая дистанцию, водили машины, «как любимую девушку под венец», — говаривали они.
Но стоит подумать, ведь эта третья военная осень ничем не походит на осень сорок первого года, когда гитлеровцы вторглись в глубь нашей страны, стремясь до наступления зимы закончить войну захватом Москвы, Ленинграда и Донбасса. Позади — разгром немцев под Сталинградом и Курская битва, положившая начало общему наступлению Советской Армии на фронте протяжением в две тысячи километров — от верховьев Днепра и Сожа до Новороссийска. Мы уже не в обороне — в наступлении! И сознание того, что гоним врага, укрепляет силы. Позже, в ноябре, в докладе на торжественном заседании Московского Совета Верховный Главнокомандующий назовет 1943 год годом великого перелома. А пока что наш полк, отражая ожесточенные контратаки, преодолевая упорное сопротивление противника, ведет наступательные бои то за один, то за другой населенный пункт, громя и вышибая оттуда немцев.
Вот и сейчас, после изматывающего марша, глубокой ночью мы приблизились к роще, смыкавшейся с широкой лощиной. Здесь шла расстановка танков, самоходных артиллерийских установок. Артиллерия занимала свои позиции. Вскоре понеслось:
— Давай вперед! Еще. Еще вперед!..
Подчиняясь команде, танк ворочает стволом пушки, словно разозленный слон хоботом, то вправо, то влево и медленно, осторожно движется на мелькающий, скачущий лучик твоего карманного фонарика. В иные минуты кажется, что еще мгновение, и он подомнет тебя, — но ты продолжаешь руками манить на себя эту громаду, пятишься, а он все надвигается, надвигается, и наконец — «с-т-о-п!» — показывает руками и что есть мочи кричит командир, хотя и понимает, что механик-водитель услышать его не может.
Но как тут не кричать, когда кругом все громыхает, а ты, словно вываренный в котле, вот-вот свалишься, но держишься, потому что иначе нельзя: надо успеть расставить боевые машины — ведь скоро атака.
Едва машина занимает предназначенное ей место, как экипаж принимается за работу. Малейшая оплошность может обернуться гибелью для людей, и потому танкисты осматривают, проверяют каждый узел, каждый агрегат.
Тут как тут и техническая служба полка. «Скорая помощь» нужна всем, и ремонтники вроде бы не спеша, а на самом деле, не теряя ни минуты, делают обход: остановятся у одной машины, помогут устранить неполадки, — и к другой. Тут сами исправят, что нужно, там подскажут, здесь снабдят новой запасной частью.
