Это была первая наша самостоятельная покупка, а главное, на заработанные самими деньги. Долго выбирали, спорили, наконец нашлась пара, словно специально сшитая для Ивана. Старые отцовские сапоги завернули, обвязали бечевкой.
— Береги как память! — сказал Иван Елистратович.
Сапоги эти напоминали о многом. О том, как появился в нашем доме деревенский четырнадцатилетний парнишка. Один пешком протопал он более шестидесяти километров, неся за плечами в мешочке из сурового полотна томик стихов Леси Украинки и рассказы Максима Горького. Тоненький, с ямочками на щеках и застенчивой улыбкой, в черных вылинявших брюках и пиджаке с чужого плеча — таким предстал перед нами этот мальчонка и отрекомендовался:
— Иван!
Жить мальчонке было негде, а учиться хотелось — страсть!
Да, о многом напоминали старые отцовские сапоги…
Приближалось время экзаменов, а куда направить свои мечты, свои силы — никак не можем решить. В шестнадцать да и в восемнадцать лет трудно распорядиться своей судьбой. А профессия в жизни человека — определяет его судьбу, — так нас с детства учили.
В профшколе у нас теоретическую механику преподавал заводской инженер. Высокий, стройный, с добрым лицом, светлыми, веселыми глазами и кипучей энергией. Когда он объяснял самые простые, начальные и сложные положения механики, его слушали все, боясь слово проронить, так умело и с любовью он чертил на доске, объяснял и знал свой предмет.
Так вот, на последнем занятии перед окончанием школы, прощаясь с нами, он заговорил о выборе профессии.
— Придет пора вам выбирать себе профессию, помните всегда, что в жизни человека —
Если профессия нравится, если ты ее любишь, то ее и знаешь хорошо, никогда не устаешь ее улучшать, совершенствовать, и тебе легко, потому что нравится твое дело и делу польза, потому что со знанием его делаешь.
Профессия даже на внешность человека влияет. Мы почти безошибочно отличаем токаря от литейщика, инженера от врача, преподавателя от геодезиста, но это все тогда верно, когда человек увлечен своей профессией. Если он случайно ее получил, она и на его внешности не отражается и делу не полезна.
Мы после этого «назидания» много раз затевали спор, по наружности определяли род занятий того или иного человека и даже осмеливались допытываться у незнакомого, кто из нас прав, и, конечно, часто ошибались — ведь детьми были…
Но о значимости выбора профессии никогда не забывали.
Были шалости — каждое утро мы взбегали на десятый этаж дома Госпрома и, поднимаясь, задумывали, если первой ступит правая нога, тогда документы подаем в технический институт, а если левая, то — в гуманитарный, а кто первый на животе спустится вниз по перилам, тот и примет решение, и каждый день по этому признаку приносил новые решения.
Мы слушали советы старших, а их было много и все разные.
— Вы, ребята, поступайте в «техноложку» — знатный институт, а главное туда идут в основном рабочие — пролетарский институт, — советовал секретарь комсомольской организации ЦСУ — Борис. И мы с ним соглашались.
— Ну, Иван да Ольга, как у вас идет подготовка к экзаменам, помогает вам главный бухгалтер в решении задач? — спрашивал Дмитрий Алексеевич.
Помогал нам Аристарх Сафронович и все советовал поступать в финансово-экономический институт.
— Будете у нас работать, а вечерами учиться. Обуетесь, приоденетесь и жить будет легче.
Советы Аристарха Сафроновича не находили отзвука в наших сердцах. Иван Елистратович говорил:
— Надо, ребята, идти в машиностроение или металлургию — это главная сила, она будет определять все наше хозяйство.
Петя тоже советовал поступать в технический институт, тем более подготовка в школе получена техническая.
Наслушаешься — голова идет кругом: и то хорошо, и это… Но ведь профессия — основное в жизни человека, и надо делать
Ну, а если заглянуть во внутренний «тайник», что называется, в душу? Чего просит твоя душа? Задаешься таким вопросом, и, словно наяву, видится свечение белого искристого металла, выпускаемого из вагранки: вот он тонкой струйкой разливается по опокам… И возле опок стоит безмерно любящий свою профессию дядя Михась, а рядом с ним — Иван Елистратович. «Мы, к примеру, кладем мартеновскую печь, как деды клали, а вот если бы по-ученому, оно, смотришь, и быстрее, и лучше было бы».
Не будет металлургии — не будет и машиностроения, металлургия — определяющая отрасль промышленности.
Значит, металлургия!
Дорогие, родные, далекие и близкие наши друзья, воспитатели, преподаватели! Посмотрите на двух ребят, энергично шагающих по улицам большого города, посмотрите, как смело взбегают они по ступенькам огромного здания столичного института. Разве можно подумать, что это вчерашние деревенские ребята? Только по неизменным юнгштурмовским костюмам узнаете вы своих товарищей, своих воспитанников, но если заглянете в их сердца — они остались все теми же любящими, благодарными вам детьми и друзьями.
