Восточный гость знал, что делал. Порывы души — порывами, но, в то же время, помощь деткам явилась той самой благодарностью, о которой так долго думал купец, лично герцогу, а ещё больше — прекрасной пери, которая частенько упоминала в разговорах с Фатимой о маленьких воспитанницах сестёр урсулинок. Многого повидавший на своём веку, сын Востока понял, что жемчугами и золотом в Гайярде никого не удивишь, здесь несколько иные ценности. И попал, что называется, в яблочко.
…Её светлость герцогиня с компаньонкой в последнее время выезжали из дому не одни. Их уже привыкли видеть с доверенным лицом герцога, вечно серьёзным, вечно нахмуренным и строгим мэтром Фуке. Собственно, ничего удивительного в этом не было, напротив: дамам всегда спокойнее в присутствии мужчины. Компаньонка компаньонкой, а всё же… Мало кто из прохожих обращал внимание на скромную карету сопровождения и на то, что за обеими каретами приглядывали с десяток юрких личностей, шныряя щучками средь шествующих по своим делам горожан. Разве что Марта со временем заметила небольшую странность в их поездках: в магазинчике или лавке, в булочной или аптеке, куда им с Доротеей взбредало на ум заглянуть, отчего-то совсем не было народу. Только хозяева, кланяющиеся с уважением.
Да, это был следующий пункт занятий, сразу после уроков госпожи Смоллет с воспитанницами. На географии, истории и началах этикета её светлость скромно сидела в сторонке и внимала, ибо слова Доротею предназначались и для неё. Затем ещё час уходил на постижение юными ученицами тонкой науки вышивки, и не какой-нибудь, а золотом по шёлку и бархату: этому уже обучала девочек сама юная герцогиня. Мир ещё не видывал столь прилежных и усердных учениц. Несмотря на исколотые пальчики, на утомлённые глазки занятия затягивались сверх положенного времени, потому что и наставнице, и воспитанницам трудно было расстаться друг с другом.
А потом, как уже говорилось, Марта с Доротеей изучали Эстре. Фуке показывал им храмы и богатые особняки, кварталы рабочих и торговых гильдий, речной порт и верфи, почти достроенный университет, библиотеки, госпитали, школы и больницу для бедных… Визиты были неофициальные, поэтому особой шумихи вокруг приезда С а м о й не создавалось, но ведь слухами земля полнится… И как-то так получалось, что многие лавочники и торговцы принялись спешно наводить порядок в своих владениях, а уж хозяева новомодных кофеен и шоколадниц простаивали самолично у порогов, зарабатывая ломоту в глазах и выглядывая, нет ли поблизости кареты с известным гербом. То, что Светлейшая после обедни посещает город и может заглянуть в любой уголок, стало известно всем и каждому.
С одной стороны — это укрепляло обожание народа. С другой — заставило Винсента Модильяни усилить группу сопровождения. Мало ли что…
Потом, по возвращении в Гайярд, они с Доротеей занимались в библиотеке. Его светлость поначалу всерьёз порывался обустроить для сих уроков малый кабинет или хотя бы нечто вроде классной комнаты, но под нажимом госпожи Смоллет отступил. В библиотеке куда быстрее можно было найти нужные книги и пособия, не отвлекаясь на перетаскивание тяжёлых фолиантов, а главное — там же или в своём рабочем кабинете неподалёку работал и Фуке, ходячая энциклопедия, к которой всегда можно было обратиться за консультацией. С закрытыми глазами этот уникум мог отыскать на обширных стеллажах любую книгу, мало того — дать краткую справку, не обращаясь за помощью к первоисточникам. Память его была уникальна и богата на различные примеры, иллюстрирующие пояснения. В его присутствии даже такие занудные темы, как геральдика и генеалогия правящих родов Франкии, становились интересными.
А по вечерам… О, как ни странно, вечерами теперь безраздельно владел восточный гость. Затаив дыхание, Марта внимала удивительнейшим россказням о путешествиях Синдбада-морехода, Дауда-торговца, Халлаха-купца — славных предков Суммира, на долю которых выпало множество занимательных приключений. Марте особенно полюбились эти вечера в Малой Гостиной. Они с Фатимой осваивали диковинную игру в нарды, герцог с почётным гостем коротали время за шахматным столиком, умудряясь как-то во время рассказов ещё и обмениваться ходами, секретарь, бдительный, как страж, черкал кое-что в записную книжечку, хоть и скептически приподнимая бровь — каждый раз, когда слышал упоминания о сказочной птице Рухх, о гигантских рыбинах с городами и лесами на спинах, о небесных каменных глыбах, после падения которых многострадальная земная твердь долго не могла рожать, а потом вдруг на ней появлялись такие чудовища и растения, что лучше бы — и не рожала… Маленький доктор Поль тоже недоверчиво хмыкал, но иногда, забыв о показном скептицизме, словно впадал в транс, восторженно приоткрыв рот и ловя каждое слово рассказчика.
