Тем временем с пациентки скинули одеяло, что досталось ей в приёмном — она оказалась в непонятного цвета старенькой ночной рубашке, покрытой по правой половине груди пятнами грязно-оранжевого цвета. Платонов сделал лёгкое движение пальцами, достойное римского императора — и Альбина ножницами в две секунды разрезала белье на Кузнецовой. На груди оказалось то же самое, что и на лице и на шее — вся правая половина была белесовато-коричневой, плотной, в таких же оранжевых пятнах от «Олазоля».
— Одежда на ней откуда? Она горела или нет? Что там спина, интересно? — задал несколько вопросов куда-то в воздух Платонов. — Если то же самое, то всё очень плохо.
— Скоро узнаешь, — себе под нос пробурчал Балашов, завязывая узлы на лигатуре, фиксирующей подключичный катетер. — Варя, давай пропофол. Кто-нибудь в курсе обстоятельств? Сколько дней она себя аэрозолем дома заливала?
— Там в коридоре какая-то тётка с ней, — отозвалась Альбина. — Если я прямо сейчас не нужна, могу сходить спросить.
Виктор кивнул ей, а затем протянул руку Насте в ожидании большого тампона с хлоргексидином и пинцета. Получив желаемое, он жёстко провёл им по груди пациентки, снимая высохший эпидермис по краям ран.
— Моем на два раза, потом руку придётся «лампасить». Циркулярный ожог, рука холодная, — он ткнул пальцем в тыл правой кисти, отёкший и упруго-водянистый, потом двумя руками за здоровый бок приподнял пациентку, Настя хотела кинуть под спину нулевой электрод коагулятора, но присела, заглянула и отрицательно покачала головой.
— Тогда просто положи ей на плечо, — вздохнув, скомандовал Платонов. Он уже примерно представлял, что увидит, когда они положат её набок. Настя бросила резиновую пластину с проводом туда, куда показал Виктор, и подкатила электронож поближе к столу.
— Давай ещё один, — выкинув ставший серо-коричневым тампон, Виктор протянул руку за следующим. Медсестра тем временем самостоятельно, чтобы не стоять без дела, отмыла пару участков на правой ноге — Платонов краем глаза взглянул на раны и жестом показал, что можно закрывать. Вернувшаяся из коридора Альбина помогла Насте замотать голень в два слоя марли в антисептике и укрыть всё это бинтом.
— Лицо я пока не трогаю, — сказал Платонов то ли для себя, то ли для Балашова, то ли вообще для всех в операционной. — На подбородок кинешь пару туров, — это уже было для Насти, — когда шею закроешь. Теперь давайте спину.
Балашов взял пациентку за голову, контролируя ларингеальную трубку.
— Можно, — коротко разрешил он. Виктор с Альбиной повернули бабушку на левый бок. Каталка слегка вздрогнула, но тормоза не дали ей тронуться с места.
Платонов упирался в спину лишь одной рукой, а второй, не отводя взгляда в сторону, махал в воздухе в ожидании. Спустя пару секунд в перчатку лёг холодный тампон. Виктор, наклонившись, быстро провёл по ней несколько раз антисептиком, ощутил на боку абсолютную резиновую гладкость того, во что превратилась кожа, повернулся к Балашову и сказал:
— Надо бы и тут пройтись ножом — хотя бы экскурсия увеличится.
Тот посмотрел на монитор, пожал плечами:
— Сатурация, в общем-то, почти сотня, но не забываем, что это на чистом кислороде. Потом ещё бронхоскопию сделаем после твоей работы. Узнаем, что внутри. А ты делай всё, что считаешь нужным, она в полном твоём распоряжении.
Виктор посмотрел на Альбину:
— Держишь пока? Мне сейчас придётся отпустить. Потом расскажешь, что в коридоре узнала.
Студентка ничего не ответила, сосредоточившись на пациентке. Платонов увидел капли пота у неё на лбу. Потом взял протянутую Настей ручку электроножа, в другую руку лёг зажим Бильрота. Виктор примерился к основанию подмышечной впадины, прикоснулся к коже и нажал кнопку. Едкий серый дым со странным, одновременно и приятным, и отталкивающим запахом, струйкой потянулся вверх. На боку у пациентки образовался разрез около пяти сантиметров в длину с опалёнными краями, в глубине блеснул жир. Виктор завёл в рану зажим и аккуратно раздвинул его края. Блестящий и мокрый, но не от крови, жир вспух в разрезе и немного выдавился наружу.
— Процесс идёт, — вздохнул Платонов. — Не забываем, что дым от коагулятора является хорошим канцерогеном. Дыхание задерживаем, дышим в сторону.
Альбина, не отпуская руки, немного отстранилась назад.
Виктор изменил угол разреза, формируя зигзаг. Один отрезок, второй, третий…
От окна доносился тихий голос Балашова — он что-то рассказывал Марине. Платонов прислушался:
