Седая морщинистая женщина с растрёпанными волосами в драном халате в мелкий цветочек, на ногах какие-то пластмассовые пляжные тапки (и это несмотря на октябрь) — примерно так можно было описать пациентку. Выглядела она лет на пятьдесят, не меньше, и дежурная медсестра очень удивилась, когда та назвала ей год рождения.
— Тридцать шесть? Вам — тридцать шесть?
И пусть с точки зрения деонтологии за такой возглас можно было и получить от Лазарева — но промолчать сестра просто не смогла. Когда Платонова позвали в перевязочную взглянуть на Хомякову, он ожидал чего угодно, но только не того, что увидел.
Ожогов у неё было немного — только левая рука, но вот остальное… Она была одним большим синяком. На лице, шее, груди — свежие синюшные отметины. Виктор заставил её полностью раздеться и осмотрел целиком. Синяки нашлись на спине и ногах. В целом она производила впечатление узника концлагеря — потухший взгляд полностью убеждал в утерянной вере в лучшее.
Звали её при этом крайне неожиданно — Виолетта. Имя она произносила медленно, устало, но гордо — Виолетта Хомякова. При всей неприглядной картине это сочетание заставило Платонова слегка улыбнуться. На вопрос о том, что с ней случилось, она ответила коротко — мол, живёт в подвале, вблизи теплотрассы, без документов. Недавно на это место повадились какие-то подростки — собираются и то ли колют что-то, то ли глотают, но приходят после этого в дикое состояние, орут, стучат по трубам, дерутся. Есть там и парни, и девчонки. Они заметили Виолетту и решили поиздеваться — толкали, пинали, а потом кто-то пихнул её под трубы и открыл заслонку. Оказалось — кипяток. Ошпарило левую руку. Она побежала, но споткнулась и упала. Тогда они стали бить её ногами — в лицо, в грудь; может, и ещё куда… Когда пришла в себя, выползла наверх. Заметил какой-то прохожий, вызвал «Скорую»…
От кипятка Виолетта пострадала сильно, но волновали все эти дни Платонова не ожоги. При обследовании выяснилось, что у Хомяковой сломаны нос, шесть рёбер и другая, необожжённая, рука. А когда вылез гемоглобин ниже семидесяти, то Виктор решил — всё, приехали. Разбили эти сволочи Виолетте селезёнку. Правда, выполненные исследования это исключили, но понервничал Платонов изрядно — особенно когда видел, что пациентка очень много спит и почти не разговаривает. Пришлось ещё разбираться и с головой — на предмет внутричерепной гематомы. Тоже обошлось.
И лишь потом Лазарев, внимательно наблюдавший за диагностическим процессом со стороны, подсказал:
— Ты все, конечно, правильно делаешь — УЗИ, томография. Гинеколога привлёк, невролога… Только кровь ей лить не начинай. Она, понимаешь, просто голодная и усталая. Отоспится, поест — и поднимешь ей гемоглобин. Я таких много видел, а ты в госпитале от подобных больных был ограждён волшебным словом «контингент».
И, конечно, вышло именно так, как и предсказывал Лазарев. Платонов вместе с травматологом вправил Виолетте перелом предплечья, наложил гипс, добавил к диете питательные смеси — и через неделю гемоглобин вырос на десять единиц. Когда его уровень достиг почти сотни, рана на руке уже была готова к операции…
Сегодня на перевязке он планировал снять ей скобки с пересаженных лоскутов. Хомякова осторожно вошла в перевязочную, держа в правой руке — той, что была в гипсе, — книгу; указательный палец между страницами вместо закладки.
— Можно с краешка положить? — спросила она тихим голосом. — Я в коридоре читала, не стала в палату возвращаться.
— Да кладите, конечно, — махнул рукой Платонов. — Не возражаю. Что читаете?
Виолетта изогнулась, отвела руку в сторону, показывая доктору название.
— «Шекспир. Избранные произведения», — вслух прочитал Платонов. — Неожиданно.
— У меня мама в институте преподавала, — присаживаясь на кушетку, сказала Виолетта. — Иностранную литературу. Я когда-то в оригинале читала.
Книга легла рядом с ней. Виктор заметил, что она не вынимает из неё пальца, словно это был успокаивающий её якорь. Хомякова вздохнула и вытянула перед собой левую руку в бинтах. Рита подставила лоток и начала поливать повязку тёплым раствором.
Виктор смотрел на пациентку с нескрываемым удивлением, поражаясь тому, какие разные люди попадают сюда и как бывает обманчиво первое впечатление.
Бездомная из коллектора, читающая Шекспира в оригинале.
Вулканолог, провалившийся в гейзер.
Пожилая учительница математики, оставшаяся в одиночестве и опрокинувшая на себя кастрюлю с кипятком, потому что от недоедания у неё уже не было сил.
Офицер полиции, изо дня в день доводивший жену до истерик — и получивший порцию кипятка в лицо.
Студент, захотевший сделать селфи в ковше экскаватора под линией электропередачи — и лишившийся глаза и руки после мощной вспышки вольтовой дуги…
Дверь в перевязочную открылась, заглянула постовая сестра Настя:
— У нас поступление по «Скорой». Лазарев сказал, чтобы вы… И там Лена ушла уже сегодня пораньше, отпросилась, так что я сама помогу. Только вы мне подсказывать будете, хорошо? А то я давно в операционной не работала.
