— Им не дано такое право. Это может сделать только хранитель из тройки.
— Ого, как всё продумано! В тройке же не бывает придурков?
— Нет, не бывает, к счастью.
— Вот и хорошо. Дальше.
— Нунган потерял память, А рысь вместе с отцом сбежала и появилась только недавно. Знаешь, а ведь она подарила своему избраннику медальон медведя. Ключ тогда думал, что двух медведей в одно время ещё ни разу не было, но отказать рыси в её тринадцатый день рождения нельзя.
— А её нашли?
— Нет… нашли её медведя.
— А его убили?
— Сказка обрывается, я же предупреждала, что эта история без конца…
— Так не честно! Хочу, чтобы сказка закончилась хорошо! Чтобы медведь был вместе с рысью! И почему Ключ никому не помогает?!
— Ты обещала начать засыпать, дорисуй в своём воображении окончание, какое представляется тебе, возможно, поможешь им…
— Ты не ответила о помощи Ключа.
— Ключ не может вмешиваться, не может помогать. Ключ может немного направить хранителей, и всё…
Девочка впрямь решила досмотреть сказку до конца. Сладко зевнув, она под мерное покачивание в руках Шустаи почти мгновенно задремала.
Аккуратно переместив кроху в кроватку, Шустая с тихим обожанием вновь всмотрелась спящее личико.
— Спи, маленький барс, — сказала на прощание странница, выходя из уютной комнаты.
— Серафима Андреевна, дорогая, спасибо, что взяли заботу о Дарье!
— С ума сошла, Шурочка? — пожилая леди заломила бровь в негодовании. — Это тебе спасибо за моё новое счастье.
Ощущение вплавляемого в тело металла вышибает из меня дикий неконтролируемый рёв. Боль затмевает все остальные чувства, я не вижу, не слышу, не осязаю… Огонь, охвативший тело, не ощущается, наоборот, кажется, что пламя охлаждает немыслимую пытку проникающего внутрь чужеродного, нечеловеческого…
Я открываю глаза лишь для того, чтобы увидеть ломающую меня картину ужаса… Объятая пламенем женская фигурка корчится в предсмертных судорогах. Обуглившиеся останки бесформенно опадают к ногам твари… Не могу смотреть, зажмуриваюсь. А потом невероятная по своей концентрации вспышка ярости рвётся наружу, стремится найти источник всей моей боли. Фокусирую взгляд на мудаке, продолжающем лить пламя на мою…когда-то мою девочку. Я хватаю этого сраного огненосца, сжимаю его, как удав — кролика, как пресс — деталь, как… медведь — свою жертву.
Тот, кого называли Сизов, хрипит от крепких объятий. Я давлю его, чувствую треск его костей или что там у этой твари реальное. Вопит, оглушает меня, но выскользнуть у псевдо-Сизова не получается. Кровь тонкими струйками вытекает из его глаз, попутно замечаю — кровавые ручейки заструились изо рта, ушей, носа. Брезгливо морщусь, нет, меня не остановишь, только не теперь. Умри, умри, сдохни, мудло! Бесформенную мерзкую массу сваливаю в сторону подальше от моей сгоревшей Ани.
Я больше не чувствую физическую боль. Она ушла, как только я раздавил тварь. В безмолвном шоке осматриваю своё тело, ни одного ожога, кроме небольшого оттиска медальона в середине груди.
Падаю на колени перед… тлеющим телом. Запах горелой плоти сводит с ума, боюсь дотронуться до неё, боюсь поверить в реальность произошедшего…
Мир переворачивается, чувствую как падаю рядом с обуглившимся телом любимой. Последний кадр — ясный взгляд серо-голубых глаз на чёрном обгоревшем лице… наверное, я умираю? Давно пора… этот день невозможно пережить.
— Парень! Слышишь, парень… блядь, аккуратней несите его! Это вам не мешок с песком!
— Начальник, он тяжёлый, как кабан!
— Медведь… — парень вдруг резко вскакивает на носилках, несчастных санитаров ведёт в сторону и они роняют свою ношу. Но Иван не падает. Легко, пружинисто он покидает носилки до их падения. — Тяжёлый не как кабан, а как медведь, — объясняет он ошарашенным медработникам.
Артур Чёрный видел жизнь в её многообразии, иногда она подкидывала изуродованные трупы, иногда — интересные задания, иногда удивительное, невозможное, приведшее к счастью. Тот фрагмент, что он видел сейчас, можно было назвать одним ёмким, уходящим корнями в совсем древнюю историю словом "пиздец".
Всё началось с определения Сизова как ошибки в системе отбора людей. Кадровик, принявший его на работу, исчез, как и человек якобы подписавшийся под благонадёжностью майора запаса ВДВ РФ СизоваСергея Вячеславовича.
Рядом топтался так и не отпущенный Иван Вершинин, тот самый, выделенный лично Артёмом Фёдоровичем Чёрным, можно сказать, рекомендованный племяшом-сыном для прохождения службы в рядах спецподразделения, названия которого не зналимногие, даже очень высокопоставленные, чиновники.
— Ты куда-то торопишься? — одарил хмурым взглядом Артур. Но тут же опустил глаза на монитор. — Тьфу, показалось, наверное…
— Домой, — парень мялся, не объяснять же этому шрамированному, что он всё ещё надеется встретиться с Аней.
Между тем, запись продолжала показывать невероятные вещи: вот есть Сизов, но, проходя мимо тени, он исчезает, вот опять выскользнул на свет, а нифига! Исчез перед выходом!
