— А, это, — на том конце трубки смущаются, прямо слышу. — Немного помогает.
— Ты слова слышал? "Прям в моё ко-ко-ко-кокоро, ко-ко-ко-ко кокоро, заряжай и целься". Ивааан! У меня мозг плавится! И курочку хочется схавать!
— Анька, харе болтать! — Оживляется дядя Саша. — Подъезжаем.
— Кто там у тебя?! — взревел Ваня.
— Короче, Вершинин, пока! Не разводи соплей, учи латынь и историю, глядишь, свидимся, — выключаю идиота, ужас какой! "Френдзооона" блин! Высшая степень примитивизма. Через минуту получаю последнее сообщение на этот номер телефона:
— "Знаешь, а я решил. Найду тебя и заставлю принять меня и мою любовь…Ха! Придумал свой девиз: раз… два… три, четыре пять, я иду тебя искать. Потому что жить хочу, я без Анечки — умру."
Горестно улыбаюсь сверкающему экрану смартфона. На тебя реагирует рысь, это я могу убить тебя, идиот, только поэтому и сбежала…
Я сижу у дверей квартиры в которой пять лет назад поселилось моё проклятье. Со мной честно спёртая у отца бутылка коньяка ну и несравненный плейлист младшей сестры. Пьяным ухом слышу, как Серафима Андреевна шуршит замком, резко вскакиваю и автоматически завожу руку с пойлом за спину.
— Ну, чего расселся, заходи уже, — бабушка Индианы тянет шею и замечает таки блеск полупустой тары. — За столом выпьем, от чая ты несколько часов назад отказался, но пироги остались, на закуску подойдут.
Чтоб меня! Бабуля держала в руке настоящий мундштук с дымящейся папироской. Мне нужен кто-нибудь, для беседы, для выверта души, для поддержки. Похоже, пожилая леди сегодня поможет мне в этом.
— Совсем не правильно, что я с тобой выпиваю, — спокойно говорит Серафима Андреевна, деликатно отпивая из бокала янтарный напиток. — Нынче это даже может повлечь за собой неприятности, что скажут соседи?
— На вашей лестничной площадке только один сосед — Пётр Алексеевич, он сейчас в пансионате отдыхает, куда вы не пожелали с ним поехать, — невольно принимаю чинную позу, выпрямляю спину и расправляю плечи. — Простите, тем не менее, за шум. И может быть вам станет спокойнее, сегодня мне исполнилось восемнадцать.
— Индиане шестнадцать тоже сегодня исполнилось, — всплеснула руками пожилая леди. Да ты итак знаешь?
Ничего я не знаю! Она же постоянно где-то ошивалась, ни разу нормально не поговорила со мной, всегда норовила заткнуть, унизить, лишь бы я отстал. Постоянно разъезжала с родителями по долгим экспедициям, изредка появляясь и разнося в щепки моё сердце. Её визиты в школу были настолько редкими, что порой мне казалось, будто она вовсе не получает образование. Выслеживал её, караулил, в эти редкие недели возвращения из очередных экспедиций. Не девушка, а болотный огонёк!
От маленького кусочка информации (у нас совпадает день рождения), сердцу становится теплее. Хоть так стать ближе к ней.
Если вам говорят, что невозможно влюбиться в тринадцать лет, что это лишь бурлящие гормоны и раннее половое созревание — не верьте! Я заболел ею пять лет назад, увидел девчонку и пропал. Торжественно так несла этот свой светильник, тоненькая тростиночка в коротких штанишках и белой блузочке. Смелая, наглая, красивая до чертей перед глазами. Помню, всерьёз собирался не ездить в спортивный лагерь, к чёрту бокс, хочу тусоваться рядышком с ней! Мелкий же был, не знал как подступить, чем заинтересовать навязался с родителями на новоселье к Москалёвым.
Чуднее людей не встречал, в квартире ещё полно не распакованных коробок, но того, что я замечаю, хватит на оформление маленького музея! Отец моей тростинки восседает на огромном тамтаме, да не просто сидит, но и барабанит по нему, что-то рассказывая статному Петру Алексеевичу, рядом теснятся другие соседи. Мама весело разливает какой-то странный напиток с кусочками то ли фруктов, то ли стеблей, шокирует скабрёзными историями чинных дам, те сидят, хихикают, поглядывая на собравшихся у тамтама своих мужей. Атмосфера — изумительная, полное единение достаточно разных людей, мне здесь очень нравится. Вижу макушку тростиночки, бегает от одной группы людей к другой, по дороге хватает бутерброд с котлетой, замечает меня и берёт и на мою долю, улыбаюсь, сейчас она подумала обо мне.
— Привет, вот тебе котлетка с хлебом и маминым соусом вместо мазика, — как будто рада меня видеть?
— Прикольно, в первый раз вижу такие бутерброды на вечеринке, — с удовольствием угощаюсь, вкуснотища!
— Мяса хотелось перемолотого, вот мама и извратилась, ну а что? Нормальные бутики, и не надо заморачиваться с горячим.
Хватает меня за руку и тащит в свою комнату, по дороге пытаюсь прожевать откушенный кусок и давлюсь, начинаю кашлять.
— Да что с тобой не так?! То об косяки затылком прикладываешься, то куском давишься. С такими способностями на инвалидном кресле окажешься, и будут тебя кормить через трубочку.
— Водички дай, — прошу через кашель.
Но вместо водички мне достается сильный удар по спине, правда помогло. А когда поднял глаза на сероглазую тростинку, меня окатили таким презрительным взглядом, что захотелось на фиг бросить недоеденный бутик и немного потрясти хозяйку, чтобы подобрела.
