Никто его недовольство не поддержал. Даже Дан. После того как он едва не пристрелил Тисуса, Стеф предпочитал его не трогать. Волк в последнее время выглядел так, что это казалось правильным решением. Макс, Сара и Коул тоже смотрелись как жертвы душевных травм. Ханна слишком спокойная для бунта, Фри растерялась, а Рамона, видно, предпочла держать рот на замке чисто из принципа. Скорее всего, Паскаль мог бы вставить свое веское поганое словцо, да вот только его оставили следить за Соларумом. Стефан впервые жалел, что его не было рядом, — он испытывал к Скорпиону практически нежные братские чувства, когда при появлении общего врага им удавалось вместе его поносить.
А в итоге Стеф чувствовал, что остался единственным несогласным с происходящим, закипающим от предчувствия мерзости заоблачных натур. Таких надменных и холодных, которым плевать на приземленных. Эти черти приперлись решать судьбу Земли, словно она являлась их собственностью.
Стефан понял, что соврал Фри. Ничем хорошим это закончиться не могло.
Ранее в Доме Терры я, естественно, не бывал, а потому с удивлением смотрел на его тяжелую архитектуру с хрупкими стеклянными куполами. Он примыкал прямо к титаническому стволу Древа. Стены — лишь условности, их испещряли корни размером с многоэтажку. Дом порос лесом. Температура над куполом была намного ниже нуля, но внутри оказалось тепло, здесь цвели и пахли черные деревья с фиолетовым отблеском в ветвях. Дом Терры из белого камня гармонично и величественно расположился среди природных пейзажей, словно единое целое с ними. На Лунный Дом совсем не похоже, здесь чувствовалась жизнь — в каждом окне и знамени Света. Откуда-то даже насвистывали птицы.
Сириус приказал нам ждать в коридорах, пока Коула представят прибывшим эквилибрумам как нашего Смотрителя. После долгих уговоров он разрешил Рамоне и Ханне последовать за ним — те пообещали, что не дадут ему свалиться прямо перед Альдебараном.
В итоге мы остались впятером.
— Не знаю, как вы, — взял слово Стефан, закуривая, — а мне интересно, как наш чумной будет говорить перед высшими силами Вселенной в таком состоянии. Лучшая репрезентация здоровья зараженной планеты.
— Язык бы тебе оторвать, — бросила ему Сара.
— Уже не раз пытались. Однажды даже успешно.
Вздохнув, я отошел к просторному открытому окну, с которого прекрасно виднелся пирс. Там стояли четыре ладьи — одна темная, три светлые. С одной из них как раз спускалось несколько эквилибрумов. Я склонил голову к плечу, разглядывая их. Тянущаяся позади пара — какие-то блеклые, словно пыль или разводы на стекле, такие серые и незапоминающиеся. Будто слуги, хотя я не помнил, чтобы они были эквилибрумам свойственны. А впереди бодрой походкой шествовал звезда желтого спектра. Ветер трепал его темный грубый плащ. Эквилибрум обернулся к своей свите и затем поднял голову к Дому Терры, тогда я отметил, что глаза его сияли белым. На пару секунд мне даже показалось, что он замер, разглядывая нас.
— Это ведь не инквизитор, верно? — спросил я, привлекая внимание остальных.
Стефан оттеснил меня, упершись локтем о подоконник. Выдохнув дым, сказал:
— В рот мне ноги. Паладин!
— Десятый, — кивнул Дан, впервые подав голос. — При желтом-то спектре. А это уже о многом говорит. Гесцил Костолом ат Диарат, Кровнорожденный.
— Костолом? — переспросил я. — У них одно спектральное имя чуднее другого.
Стефан саркастично прищурился.
— Ты не забывай, что у нас в команде имеется огрызок славянского имени и люди, которых зовут как коня и картошку.
— У тебя вообще последняя буква имени под диван закатилась, — парировал Дан, скрестив руки.
— Что здесь делает Паладин? — удивился я.
— Следует протоколу, — раздалось позади.
Дэларша только что вышла из соседнего коридора, естественно, услышав все, о чем мы говорили. Стоило Лэстраде появиться, как все резко напряглись. Будто по нам волна ударила, предупреждая быть начеку и, если что, начать бой. Заведомо проигрышный. Я однажды победил ее, но лишь силами Антареса. Дэлара первичного монохрома нам бы и впятером не удалось завалить.
Поразившись нашей реакции, Лэстрада замерла. Оглядела нас и расхохоталась.
— Расслабьтесь, приземленные, здесь нейтральная территория. Да и тратить на вас чернь я бы не стала.
— О да, теперь я спокоен, вот спасибо, — сплюнул Стеф, как бы невзначай положив руку на кобуру.
— Ну, как говорится, можешь трястись от каждого луча, дело твое. При светлом Паладине мои руки тем более связаны.
Она привалилась спиной к стене напротив нас, вытащила золотой кинжал и принялась крутить его в руках.
— Давно не виделись, кстати. Как-то вы изменились. Похудели, что ли.
— А мы сталкивались? — уточнил Водолей. — Прости, но твою рожу я бы запомнил.
— Это Лэстрада, — пояснил я, предостерегающе косясь в ее сторону.
— И не говорите только, что я плохо выполняла работу посла Света.
Стеф, Фри и Сара, для кого информация была новой, побледнели.
— Ты же сдохла, — потрясенно выдала Сара.
Стефан вообще издал смешок.
