Между тем югославская обеспокоенность установлением непосредственных советско-албанских связей, возраставшая после визита в Москву в июле 1947 г. главы компартии (КПА) и правительства Албании Энвера Ходжи и следующего за ним по рангу в албанском руководстве Кочи Дзодзе, серьезно усиливалась сведениями о том, что влиятельный член Политбюро ЦК КПА, министр экономики Н. Спиру, обвиненный Белградом в ноябре 1947 г. в саботаже экономического сотрудничества с Югославией, поддерживал особые контакты с советскими представителями в Тиране. И хотя Спиру, не дожидаясь рассмотрения обвинений против него в Политбюро ЦК КПА, покончил с собой, югославы в начале декабря через посла в Москве В. Поповича подняли этот вопрос перед советским руководством. Они пытались получить согласие на отзыв советских специалистов из Албании и на меры по усилению там преимущественной роли Югославии34.
В ответ Сталин предложил югославам прислать в Москву Джиласа или другого «ответственного товарища», «наиболее осведомленного о положении в Албании»35. В середине января 1948 г. Джиласу на встрече со Сталиным, Молотовым и Ждановым было выражено советское согласие на то, чтобы развитие Албании было полностью связано с Югославией, вплоть до объединения, а деятельность советских военных и экономических советников в Албании согласовывалась с югославами. Но, как и на встрече с Тито в мае 1946 г., Сталин заявил о необходимости не спешить с формальным объединением Албании с Югославией, а подождать подходящего момента36. Изученные пока архивные документы не дают ответа на вопрос, отражало ли это в обоих случаях его действительные намерения или было тактической игрой с югославами.
Но 19 января, получив из Москвы сообщение Джиласа о советской позиции, Тито направил Ходже предложение предоставить в южной Албании базу для ввода югославской дивизии, сославшись на сведения об опасности греческого вторжения в Албанию при поддержке «англо-американцев». Ходжа ответил положительно37. Согласно Джиласу, на самом деле Тито хотел вводом войск упрочить позиции Югославии в Албании38. Так или нет, но Тито принял решение без консультации с Москвой и не уведомил ее о своем обращении к Ходже.
Из документов, опубликованных в послесоветские годы, известно, что Москва, узнав об этом, резко осудила такое поведение югославского руководства и заявила о «серьезных разногласиях» с ним «в понимании отношений между нашими странами». Тито в духе иерархической дисциплины признал «ошибку» и отказался от ввода войск в Албанию, но Кремль не удовлетворился и потребовал приезда «ответственных представителей югославского правительства» в Москву для обсуждения «разногласий»39.
Острота советской реакции серьезно усилилась, очевидно, после одновременного заявления Димитрова журналистам 17 января 1948 г. о будущей федерации восточноевропейских стран, которое тоже не было санкционировано Москвой. Хотя в ответ на резкую советскую критику Димитров сразу выразил публично согласие с ней40 и поспешил специально заверить советское руководство и лично Сталина в своем полном послушании41, это не удовлетворило Кремль42. И болгары были тоже вызваны в Москву одновременно с югославами.
10 февраля 1948 г на совещании у Сталина (присутствовали также Молотов, Жданов, Маленков, секретарь ЦК ВКП (б) М.А. Суслов, а также замминистра иностранных дел В.А. Зорин) с болгарской и югославской делегациями, которые возглавлялись, соответственно, Димитровым и Карделем, последовала жесткая проработка советским руководством болгар и югославов за несанкционированные Москвой объявление о болгаро-югославском договоре в августе 1947 г., заявление Димитрова о федерации в Восточной Европе и за попытку ввода югославской дивизии в Албанию. Критика этих действий аргументировалась их ошибочностью с точки зрения напряженных отношений с Западом, но основной пафос критики состоял в недопустимости такого рода шагов без ведома Кремля. Югославская и болгарская делегации признали в целом «ошибки»43. Результатом совещания стало подписание 11 февраля, по советскому предложению, протоколов с обязательством о консультациях по международным вопросам между СССР и Югославией и между СССР и Болгарией44.
