В ноябре 1965 г. Й. Броз Тито вызвал к себе Д. Чосича и сказал, что в партии сложились две фракции, которые разбивают единство СКЮ и Югославии. Во главе этих фракций стоят Э. Кардель и А. Ранкович, причем, Кардель - левой, а Ранкович - правой. Д. Чосич не поверил, что такие коммунисты могут создать фракции. Он стал уверять
Тито, что его дезинформировали. Но вождь был убежден, что они - люди, которые борются за власть, готовы идти к ней и по трупам, вплоть до путча. Тито решил в День армии, 22 декабря, сообщить народу о ситуации в партии. Д. Чосич думал: «Что будет с нашим государством, если Тито ликвидирует Ранковича и Карделя?» Но уже в январе 1966 г. А. Ранкович сообщил Д. Чосичу, что недоразумения с Тито разрешены и сотрудничество продолжается37.
Однако, вероятно, именно тогда Й. Броз Тито, до которого доходили слухи, что многие считают его старым, начал опасаться роста влияния и популярности более молодого А. Ранковича. Однажды он даже спросил его, сколько ему лет?38 Тито не могло понравиться, что в Москве на ХХШ съезде КПСС в 1966 г. А. Ранкович был окружен особым вниманием как возможный преемник Тито, а В. Гомулка и Т. Живков пригласили его сразу после Советского Союза посетить Польшу и Болгарию39. А. Ранкович записал в своем дневнике, что пока он был в Москве, а затем - в Польше, в Белграде говорили о его борьбе за власть, о желании стать наследником Тито. Все это, возможно, заставило последнего ускорить процесс разрыва со своим многолетним соратником.
16 июня 1966 г. было созвано незапланированное заседание Исполнительного комитета ЦК СКЮ, посвященное вскрывшимся фактам о прослушивании руководящих кадров СКЮ. В. Влахович позвал А. Ранковича на заседание ИК, но не сказал, чему оно будет посвящено. Й. Броз Тито доложил о выводах сформированной им технической комиссии, определившей, что Служба государственной безопасности прослушивает его, а также Э. Карделя и все югославское руководство. А. Ранкович записал в дневнике: «Я знал, что чист, что с чистой совестью могу смотреть всем в глаза. Но все равно, „мой случай“ инсценирован, и представление началось»40. На состоявшемся заседании он ответил, что установка подслушивающих устройств без его ведома невозможна и, ощущая моральную ответственность за случившееся, попросился в отставку со всех партийных и государственных постов41. Комиссия, на которую сылался Тито, ни разу с А. Ранкови-чем не разговаривала. Тито по настоятельной просьбе генерала И. Гошняка встретился с А. Ранковичем на Бриони, но разговора не получилось.
Д. Чосич написал Тито письмо, в котором подчеркнул, что Ранкович после него -второй человек в стране («после Вас А. Ранковичу нет равных»). Он убеждал Тито, что Ранкович является его истинным и последовательным сторонником. Больше всего Чосич тревожился за Сербию: «С крахом А. Ранковича в Сербии начнется процесс моральной, политической, национальной дезинтеграции и раскола». Он просил найти другие методы и средства решения этой проблемы, чтобы не вносить раскол в партию и между народами42.
1 июля 1966 г. члены ЦК СКЮ улетели на Бриони, чтобы обсудить вопрос на пленуме. В повестке дня IV пленума стоял вопрос «Актуальные проблемы в связи с вредительской деятельностью некоторых органов безопасности и последствиями этой деятельности в развитии системы и деятельности Центрального Комитета». О такой повестке дня поставили в известность руководство СК всех республик, получили поддержку армии43. С самого начала А. Ранкович ощутил бойкот со стороны прежних товарищей. Все от него отворачивались, никто не здоровался (кроме Д. Пуцара). Из-за этого у него поднялась температура, он стал задыхаться, позвал врача. Врач сказал, что «ослабло сердце». На самом деле это был инфаркт. В таком состоянии А. Ранкович слушал обвинения на пленуме в свой адрес. Во второй половине дня по радио началась выборочная трансляция речей с пленума, в которых сообщалось, что народ страдал от тирании А. Ранковича и полицейской власти. Речь самого А. Ранковича, естественно, обнародована не была. К вечеру все закончилось. Й. Броз Тито, по словам Д. Чосича, был «очень счастлив, что так легко освободился от весомого соперника»44.
