Тито легко мог почувствовать различные политические тенденции, но подняться до высот разработки теории многоярусного, многовекторного, а потому терминологически запутанного, самоуправления не мог. И вряд ли был еще кто-то в стране, способный на это. Э. Кардель воспользовался ситуацией, и его теория самоуправления стала классическим образцом вербального мудрствования с четкой конечной целью, рассмотреть которую тогда, в начале 1960-х годов было трудно.
Как вспоминал А. Ранкович, Й. Броз Тито уже в 1964 г. «в национальной и государственной политике повернул к конфедерации»23. По мнению же Э. Карделя, Тито изменил свою позицию, благодаря «политическому инстинкту», ощутив, что «бю-рократическо-централистские силы окрепли и стали опасными». И уже в 1966 г. Тито напал на антисамоуправленческие силы и отвернулся от А. Ранковича24. Интересно, что на первом заседании новоизбранного на съезде ЦК он зачитывал список предлагаемых членов Исполкома, указывая их национальность. Тогда о себе он впервые произнес: «Йосип Броз Тито, хорват». Коммунистов из Сербии, Черногории, Боснии это заявление ошеломило25.
После VIII съезда национальные проблемы стали широко обсуждаться во всех республиках. И оказалось, что теперь в содержание национального вопроса республики вкладывают разный смысл.
Наиболее традиционно на него смотрели в Боснии и Герцеговине - как на вопрос отношений между народами. Напротив, руководство Словении понимало национальные отношения как отношения между развитыми и неразвитыми территориями, как отсутствие равноправия между югославскими республиками. В Хорватии все чаще стали говорить об особенностях исторического развития хорватской нации. Этому способствовало то, что директором Исторического института в Загребе стал Франьо Туджман. Сотрудниками института активно обсуждался национальный вопрос, говорилось о том, что идея югославской нации неприемлема для хорватов, что Хорватия ничего не получила от создания Югославии, что надо пересмотреть тезис о стремлении хорватов к объединению с югославянскими народами, так как большинство хорватов, особенно в северной части Хорватии, не хотела выходить из Австро-Венгрии и т.д.26 Македонию больше интересовали ликвидация «рецидивов прошлого» и преодоление национальной ограниченности и закрытости, более быстрое развитие своей нации. Сербы традиционно больше говорили о югославизме, об укреплении братства и единства, о развитии республик и краев, чем о национальных отношениях внутри республики27. Несмотря на то, что в республике раздавались голоса о необходимости упрочения атрибутов сербской нации и защиты ее интересов, руководство Сербии мало уделяло этому внимания. Так, если в Хорватии и Словении использовали исключительно латиницу, то в Сербии - и кириллицу, и латиницу, и последний алфавит вытеснял исконное сербское письмо. В госучреждениях уже нельзя было найти пишущей машинки на кириллице. На латинице печаталось все больше школьных учебников28.
Югославия из отсталой аграрной страны постепенно превращалась в среднеразвитое индустриально-аграрное государство. Однако к середине 1960-х годов экономика страны столкнулась с серьезными трудностями. Давали о себе знать последствия экстенсивной модели развития, неэффективных капиталовложений, допущенных структурных диспропорций. О необходимости общественно-экономической реформы стали говорить на всех уровнях государственной структуры. И она стала проводиться с июля 1965 г. с целью дальнейшего развития рыночных отношений и увеличения производственной и коммерческой самостоятельности предприятий, дальнейшего разгосударствления экономики, усиления эффективности хозяйствования. Союзная скупщина СФРЮ приняла около 30 законов, которые означали начало проведения экономической реформы: введен твердый курс динара, а затем проведена его деноминация, намечена новая валютная политика и конвертируемость динара; упорядочены цены на ряд товаров; уменьшены финансовые обязательства предприятий перед государством; введены меры по частичной компенсации увеличения стоимости жизни.
