Открывая заседание, Тито не скрывал своего беспокойства, заявив о том, что в СКЮ -кризис. «Я никогда не был так обеспокоен, как сейчас», - сказал он115. Однако заседание не шло намеченным курсом. С одной стороны, не получалось дружно осудить Хорватию, а Словения даже выразила понимание ее позиции. С другой, Хорватия фактически перестала воспринимать слова вождя как указания к действию. С третьей, обсуждение вылилось во взаимные обвинения представителей Сербии и Хорватии по поводу ущемления политических и экономических прав их республик в Югославии. И тогда вождь применил интересный прием. Неожиданно во время заседания он вышел, а вернувшись, сообщил, что ему позвонил Брежнев. Шокированному этим известием собранию Тито поведал: «Мы поприветствовали друг друга, и я спросил Брежнева, в чем дело? Он говорит: „Товарищ Тито, ходят разные слухи. Есть информация, что какие-то ваши войска движутся к Белграду, что ситуация критическая“. И т.д. Он так и сказал, что ситуация „очень важная“. Это означает - нехорошая. Я сказал: „Товарищ Брежнев, мы заседали три дня, сейчас подходим к концу. Вся та информация, которую вы слышали, является дезинформацией. Это неправда. Это ложь. И войска никуда не движутся, и нам не надо войска использовать при решении внутренних вопросов“. Я хотел сказать, что и во внешней политике не надо, но не сказал. Я сказал ему, что наше обсуждение продуктивно, что мы работаем над укреплением нашей партии, так как у нас есть достаточно серьезные вопросы, которые нужно решить, а это может сделать только партия. Правильно, ответил он. Я сказал ему: „Будьте уверены, что у нас достаточно сил, чтобы все решить самим, без какой-либо помощи кого бы то ни было“»116.
Внешняя угроза, а именно так воспринимался звонок Брежнева, способствовала объединению и диктовала принятие незамедлительных мер по стабилизации ситуации. Звонок прозвучал слишком вовремя, и поэтому существует мнение, что он был инсценирован самим Тито. Так или иначе, но он добился своего. В Заключении 17 заседания Президиума СКЮ говорилось о единстве югославских коммунистов в оценке того, что национализм явился объединяющим фактором для всех антикоммунистических сил, что именно он подрывает доверие между народами и народностями Югославии и ведет к угрозе единства в СКЮ. Все республики должны были провести пленумы и осудить проявления национализма.
30 ноября 1971 г. Й. Броз Тито встретился с руководством СК Хорватии в Караджорд-жеве. Присутствовали члены Исполнительного комитета и представители общественнополитических организаций Хорватии, всего 20 человек. Встреча длилась 20 часов. Тито осудил Матицу хорватскую как центр контрреволюции117, а Исполнительный комитет СК Хорватии объявил находящимся в кризисе и расколотым на фракции и группы. Руководители Хорватии в ответ приводили старые аргументы. Тито не понравилось, что он не услышал самокритики. Вместо этого хорватские «руководящие товарищи» постоянно употребляли слово «унитаризм», который якобы опаснее национализма. Однако, по мнению Тито, надо было различать унитаризм как остаток догматизма и унитаризм как единство и неделимость Югославии118. На этой встрече Тито высказался и о идее суверенитета республики: «Это что еще за второй суверенитет? Нельзя сейчас создавать какой-то свой, отдельный, наподобие классического государства. А такие тенденции существуют. Есть только один югославский суверенитет, он состоит из суверенитетов всех республик»119.
1-2 декабря 1971 г. состоялось заседание президиума ЦК СКЮ. Тито рассказал о содержании своих разговоров с руководством Хорватии, просил рассмотреть ситуацию во всей Югославии. По его мнению, в Хорватии было сформировано национальное движение, а руководство республики не дало отпор контрреволюционным группам, которые стояли за спиной этого движения. Он подчеркнул, что источник волн национализма и шовинизма, который захлестнул Хорватию, находился в Матице хорватской. Наряду с национализмом Тито, как обычно, осудил и унитаризм, но высказался за единство Югославии как неделимого и целого государства. Представители СК Хорватии согласились с критикой, но причины роста национализма объяснили медленным решением общественно-экономических проблем120.
