Все станет еще более странным, если мы начнем размышлять над тем, каким образом «интернет вещей» может превратиться в платформу одновременно для атак и надзора. «Слово „трансформационный“ часто используют к месту и не к месту, однако я считаю, что оно вполне уместно для описания именно этих технологий, – говорит об «интернете вещей» бывший директор ЦРУ Дэвид Петреус, – особенно в том, что касается их влияния на различные негласные действия. Мы сможем находить, отслеживать состояние и контролировать действия различного оборудования с помощью таких технологий, как идентификация с применением радиочастотных приборов, сенсорных сетей, крошечные встроенные серверы и источники электроэнергии, – все они будут подключены к интернету следующего поколения с использованием недорогих и масштабных компьютерных мощностей».
Петреус сказал это в 2013 году, незадолго до того, как стало известно о проводимой правительством США широкомасштабной программе информационного надзора. Факт появления этой программы вызвал огромные споры во всем мире относительно того, где именно пролегает линия раздела между национальной безопасностью и защитой личной информации.
Широкой публике стало известно об уже имеющихся у Агентства национальной безопасности возможностях глубокого поиска по телефонным номерам и адресам электронной почты, и эти возможности заставляют взглянуть на слова Петреуса в более зловещем свете. Представьте себе, какие опасения относительно защиты частной жизни может вызвать развитие «интернета вещей». Если дверь вашего гаража знает, когда вы возвращаетесь домой из аэропорта, это может узнать и правительственная программа. Если ваши часы сообщают не только время, но и ваше местоположение, расписание и корреспондентов, то они превращаются в лакомый кусочек для хакера.
Во времена холодной войны миру хватало политического и военного напряжения, однако его сторонами выступали довольно четко сформированные альянсы коммунистических стран и стран западного блока. Война программ организована намного более сложным образом, и прежние альянсы раскололись на множество мелких. После того как Эдвард Сноуден поделился своими откровениями, правительства и народы европейских стран осудили американскую практику действий в киберпространстве. Американские телекоммуникационные и технологические компании утратили доверие, а с ним – и многомиллиардные контракты. Согласно одному исследованию, потери одних только американских компаний, работающих в области «облачных» вычислений, составили за три года от $22 до 25 млрд.
Несмотря на это, в краткосрочной перспективе не происходит никакого прогресса в деле разработки международного законодательства, соглашений или общих рамок, устанавливающих нормы и правила для действий в киберпространстве. США не согласятся с предложениями европейцев, которые могут ограничить их деятельность по сбору разведывательной информации. Китайцы не признаются в том, что занимаются промышленным шпионажем, не говоря уже о том, чтобы голосовать за ограничение этой деятельности. Русские захотят продолжать свои атаки. А негосударственные участники, вносящие немалый вклад в развитие конфликтов, никогда не снизойдут до того, чтобы учитывать все тонкости соглашений, навязываемых правительствами.
В условиях этой довольно неприятной реальности американское правительство все чаще обращается к частному сектору как партнеру. В феврале 2015 года президент Обама подписал распоряжение, упрощающее обмен информацией относительно кибератак и совместную работу по противодействию им между правительством и частными компаниями. Армия США дошла до того, что выложила свою программу для экспертного анализа под названием
Разумеется, это похвально, однако для успеха программы
