Индустрии будущего полностью

Я помню, как в годы учебы в колледже часто стоял перед шкафом, размышляя, в чем пойти на свидание. В будущем вполне возможна картина, в которой компьютерная программа сможет просканировать содержимое вашего шкафа, затем оценить профиль человека, с которым вы собираетесь пойти на свидание, и дать свои рекомендации о том, что из вашей одежды будет наиболее подходящим. Вполне вероятно, что при этом программа попытается продать вам что-то, чего у вас еще нет и что имеет самые высокие шансы на позитивный отклик. Представьте себе, что алгоритм программы изучит наборы данных, приобретенные у Good2Go, и подскажет вам, куда именно надо идти, основываясь на данных о ваших прежних связях. Возможно, что человек, с которым вы идете на свидание, уже подобран с помощью алгоритма на сайте знакомств, или же вам будет предложено пообщаться с кем-то из рабочего окружения, чья кандидатура была подобрана на основе данных LinkedIn.

Все, что мы отдаем на откуп алгоритмам, лишает нас возможности воспользоваться интуицией. Большинство эти алгоритмов работает бесшумно. Они мягко направляют наш выбор. Однако мы не знаем, почему нас направляют в ту или иную сторону или как именно работают эти алгоритмы. А поскольку они представляют собой элемент интеллектуальной собственности компании, появляется немало стимулов скрывать их от нас.

Конечно, вам может показаться, что наличие алгоритма для подбора одежды – это уже чересчур, но позвольте задать вам вопрос: действительно ли этот алгоритм настолько сильно отличается от алгоритма подбора подходящей кандидатуры на сайте знакомств? Вроде бы такая серьезная часть нашей жизни – то, с кем мы встречаемся и в кого влюбляемся, – должна быть основана на нашем собственном выборе, а не на компьютерных алгоритмах. Однако мы уже уступаем эту работу алгоритмам – по некоторым расчетам, примерно треть всех браков в США началась с онлайнового свидания[49].

Критики, например писатель Леон Уисельтир, предупреждают, что «религия информации – это еще один предрассудок, еще один пример искаженного тоталитаризма, еще один пример поддельного избавления. В каком-то смысле технология превращает нас в идеальных дураков»[50]. И дело не только в том, что мы отдаем алгоритмам возможность выбора. Мы отдаем и креативность, и право на управление ситуацией. Если вы пользуетесь мобильным приложением, то кому принадлежат создаваемые данные? Человеку, использующему приложение и создающему данные, автору приложения, компании-создателю мобильного устройства или же интернет-провайдеру, передающему данные по сети? В зависимости от того, на какие условия вы согласитесь, владельцем может быть любой из них. Скажем, при использовании Good2Go речь может идти о двух видах согласия – согласии на половой акт и согласии на то, что создатель приложения может торговать полученной им информацией.

И именно здесь использование «больших данных» может сопровождаться конфликтами, причем даже в таких неожиданных областях, как точное земледелие. Большинство крупных компаний в сельском хозяйстве требуют от фермеров покупки лицензии, по условиям которой фермеры должны передавать свои данные, а они могут пользоваться ими по своему усмотрению. Получив доступ к данным на уровне каждой фермы, компании обретают значительно больше власти в вопросах ценообразования, намного лучше видят уровень производительности ферм и могут лучше оценить стоимость земли на каждой из них. Соответственно, они могут устанавливать на свои семена и услуги настолько высокие цены, что фермеры смогут с трудом оплачивать их, но не разоряться. По аналогии с тем, как система Square может легко понять, насколько платежеспособен тот или иной мелкий торговец, поскольку имеет доступ к его финансам в режиме реального времени, сельскохозяйственная компания отлично представляет себе картину благосостояния каждого фермера – а затем использует эти знания для его «выдаивания». В ответ на это группа ученых из Университета Пердью создала организацию Open Ag Data Alliance[51], обещающую «ориентироваться в своей работе на интересы фермеров и использовать подход, согласно которому каждый фермер сам владеет данными, введенными или сформированными им самим, его работниками или машинами, работающими на его ферме».

Вопрос о том, кто владеет данными, важен в наши дни ничуть не меньше, чем вопрос о том, кому принадлежит земля, в аграрную эпоху или вопрос о владении фабрикой в промышленную эру. Данные – это подлинное сырье информационной эпохи.