Мой друг и бывший коллега по Госдепартаменту Джаред Коэн теперь управляет исследовательской лабораторией Google Ideas, открытой компанией Google в 2010 году. Не так давно он впервые стал отцом, и поэтому особое его беспокойство вызывает вопрос «защиты частной информации детей в эпоху вездесущих данных». «Именно это пугает родителей больше всего, – говорит он. – Вы можете жить и в Саудовской Аравии, и в США, ваши дети все равно будут выходить в Сеть с ранних лет, быстрее, чем когда-либо в истории. Они говорят и делают в Сети то, что никак не соответствует уровню их физической зрелости. Если девятилетний ребенок начинает писать в сетях какие-то глупости, они продолжают храниться в массивах данных в течение всей его последующей жизни. А если десятилетняя девочка в Саудовской Аравии в виртуальном разговоре с десятилетним мальчиком говорит что-то неподобающее, порой даже не понимая смысла каких-то слов, это может навсегда стать для нее цифровой „алой буквой“[41]. А когда ей исполнится 22 года и кто-то вспомнит ее прежние слова, вырванные из контекста, последствия могут оказаться вполне реальными». И понятно, что мы с товарищами, бегая в детстве по лесам Западной Виргинии, о подобном совершенно не беспокоились.
Джаред считает «беседу об информации» обязательной частью общения родителей с детьми, причем еще до того, как они заводят разговоры о пресловутых тычинках и пестиках: «Родители должны говорить с детьми о вездесущих данных, о защите конфиденциальности в сети и безопасности еще до того, как начинают обсуждать с ними вопросы секса, – просто потому, что необходимость в знаниях о первом возникнет быстрее, чем о втором. Каждый должен сам понять, каким образом строить этот в каком-то смысле первый серьезный разговор со своими детьми – о вещах, которые они делают уже сегодня, но которые могут отразиться на их будущем».
Опасения Джареда касаются и школьной жизни: «Необходимо изменить то, как наша образовательная система управляет социализацией детей, – настаивает он. – Я помню, что, когда учился в начальной школе, у нас проводились уроки здоровья. Каждый день нас пугали рассказами о последствиях потребления наркотиков, а в более старшем возрасте – последствиями незащищенного секса. В образовательной системе укоренилась культура страха перед неблаговидными вещами. Нам стоит придумать какой-то эквивалент занятий, помогающих людям понять суть рисков, связанных с вечным хранением данных, чтобы они сами научились принимать толковые решения».
Опасность видна не всегда, и это затрудняет изучение проблем, связанных с вездесущими и вечными данными. Взять хотя бы мобильное приложение Good2Go, продвигаемое на рынке как «приложение для согласия на секс». На его домашней странице можно увидеть картинку, на которой молодой человек и девушка стоят в темном уголке и смотрят на телефон в его руке. В сопровождающем тексте написано: «Когда девушка встречает юношу и между ними вспыхивает искра, хочется найти ответ на вопрос: „Хорошо ли нам будет вместе?“ Образовательное приложение для согласия на секс». Идея приложения – стимулировать мужчин и женщин получать «однозначное взаимное согласие» перед сексом – заслуживает всяческой похвалы[42]. Однако вот где кроется проблема – приложение фиксирует имена и телефонные номера пользователей, а также уровень опьянения и точное время момента «согласия». Иными словами, в системе оказываются и остаются данные о том, с кем вы занимались сексом, в какое время и в каком состоянии. Имеет ли Good2Go законные права продать эту информацию сторонним маркетологам? Да[43]. Политика конфиденциальности для приложения не приведена на его веб-сайте, однако если вы ее все же найдете, то увидите слова о том, что компания «может быть не в состоянии контролировать, каким образом будет обрабатываться, передаваться или использоваться ваша личная информация», даже если само приложение исчезнет с рынка.
И дело не только в том, что вас начнут преследовать давние письма или информация о любовных историях из прошлого. Это может касаться и проваленного школьного экзамена по математике, и ваших школьных драк, и вашей неспособности завести друзей в детстве.
Многие американские родители напуганы результатами опроса Министерства образования, в котором приведены сотни довольно интимных вопросов о детях, на которые должны отвечать учителя. По мнению министерства, эти данные помогают оказывать индивидуальную помощь детям и приводить к общему улучшению процесса образования – то есть достигать именно тех целей, которые важны для сторонников «больших данных» в образовательном процессе. Тем не менее организованные группы родителей протестуют против того, что считают вторжением в частную жизнь их детей.
