Я выстрелил на звук еще дважды, благо источник находился на барже и быстро, но ровно двигался по краю бочонков. Звук падения и хрип показал, что я не промахнулся. А во вновь упавшей на баржу темноте смерть еще одного захватчика еще не заметили и оттуда сверху продолжали его о чем-то спрашивать, позволив мне прицелиться получше.
— Лишь бы не мимо — пробормотал я — И лишь бы привязано не было яблочко…
Выстрел. Выстрел. И еще один.
Мимо. Попал. И попал.
— С-у-у-у-у-ука! — долгий вопль и звук удара не о воду, а о палубу или бочонки на самой корме.
Выскочив из-под сетки, я разрядил оба ствола только что захваченного дробовика на шум беготни и на доски рухнуло сразу трое — похоже, в дробовике была картечь и я выкосил всех сразу. Толкнувшись ногами, отбросил себя назад и мягко приземлился лопатками на спружинившую сетку, а в место где я только что стоял со свистом воткнулась едва различимая стрела. Наведя пистолет на плывущую мимо темную громаду стены, я ждал неизбежного и это произошло — лук не арбалет, лежа особо не постреляешь и одного нажатия на спуск мало. И стоило мне уловить шевеление среди лиан, я начал стрелять и не успокаивался до тех пор, пока не услышал стон боли и не увидел падающее в воду тело. Плеск. Следом еще один от упавшего лука. И сразу волна плесков, когда в воду следом за кровавой жертвой устремились мелкие плотоядные хищники ночи. Жалобный крик дал знать, что жрать его начали еще живым, но я не особо прислушивался — нырнув под сетку уже хер знает в какой раз, я тихо висел и прислушивался, пытаясь понять выцеливает меня сейчас кто-то или нет. Мне бы сюда Ночную Гадюку…
Ага. Я беззвучно рассмеялся. Перебьешься без Гадюки как-нибудь, гоблин. Виси, слушай, стреляй, выживай.
Но стрелять больше не пришлось — если там наверху и оставались еще живые, то они предпочли таковыми остаться и скрыться. Выбравшись, я чуть посидел, послушал крики со стороны конвоя и заторопил на корму, куда уронил все еще хнычущее «яблочко», что недавно отдавало бодрые приказы остальному сброду. Надо проследить чтобы яблочко не сдохло и не попыталось уплыть.
Когда на баржу — одним из первых — пожаловал дон Атаульпа, я уже успел подлатать чуток как своего выжившего, но лежащего в бессознанке напарника так и залепить дыры в туше пленника. Ну еще я успел собрать все патроны и забрал себе еще одну понравившуюся пушку вместе с чужим рюкзаком, куда закинул остальные трофеи. Патронами меня тут не балуют, так что делиться я ни с кем не собирался. У меня было время позадавать вопросы мычащему от боли «яблочку», но делать этого я не стал, чтобы не противоречить своей легенде. Напротив, я эту легенду еще и поддержал, сходу заявив спрыгнувшему на палубу Атаульпе:
— Мне за такое дерьмо маловато платят, бвана!
— Да погоди ты! — досадливо отмахнулся он, сходу прилипнув взглядом к вытянувшемуся на корме пленнику — Эта сука еще дышит? Говорить может?
— Только что предлагал мне пять сотен песо, если дам ему уплыть в закат как окровавленному сгустку говна из геморройной жопы старого шкипера…
— А⁈
— Говорить может, говорю.
— Так бы и сказал! — рявкнул дон Атаульпа, но как он не старался, а разозлиться у него не получалось.
Конвой цел. Груз побило, да, но только верхний слой, а сама баржа никуда не делась, разве что пятна черешни и крови теперь хрен выведешь с палубных досок. Не помню скольких грохнул я, не знаю скольких ссадили со стены поздновато опомнившиеся стрелки, но так и так размен в нашу пользу.
— Мне бы выходной — вздохнул я, отходя к бочонкам и усаживаясь на один из них.
Баржа уже вышла из предательски узкой кишки на большую воду, огрызки руин поубавились в высоте вдвое, накачанные так и не потраченным адреналином охранники сверлили темноту пылающими взорами — можно чуток выдохнуть, но так… без расслабления.
— Зачем тебе выходной, амиго? — поинтересовался дон Атаульпа, смотря как его личный помощник, седой уже жилистый гоблин в кожаной жилетке и штанах из крокодиловой кожи туго стягивает ремнями ноги и руки мычащего от боли пленника.
— Семью свожу в музей Церры!
— У тебя нет семьи!
— А кто в этом виноват? Я же без выходных работаю — когда семью заводить?
— И музей наш дерьмо дерьмом! Сегодня ты отличился, Ба-ар. Будет с меня бонус. А завтра на работу…
— Вот дерьмо… А я стольких убил ради выходного…
— Налейте Ба-ару лучшей текилы! Заслужил! А этого отсоса перевозите в голову конвоя — я хочу лично и вдумчиво побеседовать с этим ублюдком при хорошем освещении и с острым ножом в руке…
