По словам Атаульпы и пары его ветеранов они называли себя Трудягами Церры и предоставляли всем желающим дешевую рабочую силу почти в любом количестве. Будь я обычным беглецом откуда-нибудь с побережья, не умеющим драться и стрелять, меня бы ждал один вариант выживания в руинном городе — наняться в одну из подобных группировок в качестве чернорабочего и с немалой вероятностью сдохнуть в первые пару месяцев. Если не раньше, так как приходил «покупатель», озвучил лидерам группировку предстоящую работу и сумму, которую он был готов за нее выложить, затем следовал ожесточенный торг, они ударяли по рукам, а на следующее утро баржа груженная мрачными и вечно усталыми тощими работягами, охраняемая пятеркой сытых и сильных быков от группировки, причаливала к нужному объекту. Разобрать опасно накрененную потрескавшуюся многоэтажку; углубить дно новой водной артерии между районами; вычерпать гигантский бетонный резервуар, выскрести с его дна закаменелое за века дерьмо; нырять на затопленные этажи за металлоломом; вырубать ставшую слишком тяжелой и большой растительность на стенах обжитых зданий… группировки брались за любую работу и гарантировали ее выполнение. Большая часть контрактной суммы уходила боссам, крохи доставались измотанным работягам, а исправно работавшая на всех уровнях каббала долговых книг в лавке и кантинах в свою очередь гарантировала, что работяги никогда не выберут из долгов и в буквальном смысле сдохнут на своей работе.
Все как всегда.
Вечно изнуренные гоблины Церры…
Добровольно низшие были, есть и будут всегда. В любом месте и любой эпохе.
Я невольно задумался на миг о том смог бы поднять их на мятеж, чтобы снести нахер или хотя бы нехило пошатнуть сложившиеся в Церре порядки… но потом выкинул эту мысль из головы и просто жевал острые зеленые помидоры, утирал обжигающий потрескавшиеся губы сок и смотрел на верхний этаж «чемодана», где находились те ради кого мы и прибыли — боссы Трудяг Церры, по словам забитого до полусмерти пленника, предложившие им это черное выгодное дельце.
Прямые исполнители не впечатляли. Их маленькая и на все готовая банда прибыла сюда с северной окраины руин и тут же была сосватана на простую работу, где требовалось тихо убить несколько охранников, отцепить баржу от одного троса, подцепить к другой лебедке и в случае чего отстреливаться от тех, кто попытается баржу вернуть. В соседнем канале ждал своего часа катер с мощным движком, что должен был на большой скорости утащить добычу в те районы руин, где не бывает патрулей и где хватает скрытых в подтопленных зданиях пустот, могущих проглотить самую большую баржу.
Быстро. Жестко. Дерзко.
И ни хера у них не вышло — я помешал.
А теперь мы подходили к чужому логову средь бела дня и, похоже, все были настроены на позитивный диалог и ноль насилия — ну а как иначе объяснить этот максимально тупой подход в лоб, да еще и с тесным дружным построением личного состава на носу катера? Прямо приглашение взять не чищенную автоматическую винтовку и прицельной очередью пройтись по животам всей шеренги, чтобы брызнули красным соком и попадали как сбитые кегли. Я сам был спокоен на этот счет — от прицельного огня из здания-чемодана меня прикрывала огромная вонючая туша второго помощника Атаульпы, пытающегося выглядеть грозно. За ним вертикально стоял длинный сверток, упираясь верхним концом в жирную поясницу. Содержимое свертка я увидел за четверть часа до этого, мелькнувшее оружие мгновенно опознал, одновременно резко взбодрившись из-за его подозрительной новизны. Винчестер, винтовка рычажного действия. До этого она хранилась в обмазанном каучуком деревянном ящике под досками палубы, откуда была извлечена незадолго до нашего прибытия сюда, тогда же неумело заряжена. Вместе с ней из-под палубы достали еще шесть единиц огнестрела, но уже куда менее мощных. И вот интересный образец инструмента по проделыванию дырок подпирал жирную жопу боцмана. А в моей до сих пор неверующей в услышанное голове до сих пор звучал самый нелепый из когда-либо слышанных инструктажей перед потенциальным боестолкновением — Атаульпа потребовал, чтобы мы ни в коем случае не стреляли первыми, а в случае огня по нам старались отвечать ударами холодного оружия. Не вздумай использовать ствол на перестрелке, гоблин — беги с ножом на автоматчика… охренеть…
