До пирсов следующие пару часов мы шли под звуки наглого попрания чужих гражданских прав и заодно закона о пытках. Хотя о чем это я… это ведь все в прошлом и я лично приложил немало усилий, чтобы все эти законы и права канули в небытие ради спасения умирающей планеты. Пытаемый замолк перед самым финишем, а еще через четверть часа мимо исклеванной пулями баржи проплыло то, что от него осталось — только голова с обрубленным в районе пояса торсом, привязанным к наспех сколоченному плотику. Под подбородок был вбит упертый в доски плота кол, чтобы удерживать голову высокой поднятой, а в шею сзади была вбита углом квадратная планка с достаточно умело нарисованным на нем однорогим красным быком.
Как все скучно стандартно…
Дон Атаульпа провел классическую демонстрацию того, что происходит с теми, кто рискнул ограбить баржи Кабреро и убить его людей. Показал наглядно так сказать — тебя запытают до смерти, затем, возможно еще при жизни, порубят на крупные куски, потом привяжут к плоту и пустят вниз по приливному течению, попутно приказав всем на баржах провожать инсталляцию лучами фонарей, чтобы все аборигены видели… и выкинули подобные мысли из своих тупых голов.
Жаль этому арт-объекту недолго осталось впечатлять общество умелым творчеством мясника — на плотике уже кишели мелкие белые крабы с алыми клешнями, вовсю отщипывающие кусочки плоти от предложенного угощения. И этих тварям было плевать на мощный луч фонаря, как и полезшим из воды плоским гигантским червям или змеям. Я такую хрень раньше не видел, но прибывшие на смену раненым и убитым охранники хором забормотали какую-то мантру, замахали руками, а луч фонаря поспешно ушел в сторону и заплясал на темной воде.
— Эй! Плот подсвети обратно! — недовольно рыкнул я — Я не досмотрел! Там ему как раз глаз клешней выковыривают… давай луч назад!
— Что ты… что ты…
— И приказ был — подсвечивать!
— Ба-ар… не гневи богов! Нельзя светить на этих тварей — к беде!
— А че будет? Они жалобу подадут городским властям, что им жрать мешают?
— Не любят они такое! Приползут однажды ночью тебе в койку, где бы она не стояла, и…
— Свети обратно!
— Залезут промеж булок и выжрут там все подчистую!
— Свети обратно пока я тебе фонарь промеж булок не засунул!
— Хочешь я тебе налью еще текилы? И у меня есть отличное копченое мясо! Свежак! Тает во рту!
Понимая, что плот уже вот-вот уйдет в кильватер, я неохотно кивнул:
— Хер с тобой.
— Пока со мной, да — подтвердил высокий охранник — Я же не свечу фонарем куда попало… вот он пока и о мной.
— Давай сюда свое мясо. И текилу… И это…
— Да?
— Ты ведь местный?
— Рожден в Церре!
— Не кричи о своем позоре так громко…
— А?
— В общем ты старожил… расскажи мне о всяком.
— Ты главное плот тот не подсвечивай, и я тебе столько всего нарассказываю… вот, держи мясо. С жирком!…
До конечной точки маршрута мы дошли без проблем. Задержка возникла только из-за причитаний владелицы поврежденного груза, не желающей принимать суровую реальность и орущей про разорение, про то, что дон Кабреро обещал доставить все в целости. Так она разорялась с четверть часа, пока не поймала затрещину от подошедшего Атаульпы, после чего все претензии исчезли. А неплохо у них обстоит дело со страховыми выплатами — платят прямо на месте…
Причалы были скудно, но освещены, а непроглядная темнота ночи уже сменялась серым сумраком рассвета, что вкупе с бегающими туда-сюда лучами налобных и нагрудных фонарей работяг позволили мне неплохо разглядеть донельзя мрачное чело дона Атаульпы. Хотя что там рассматривать — мне и одного взгляда хватило, чтобы понять главное — мирного путешествия обратно пока не предвидится. Во всяком случае не для всех.
И я не ошибся.
Перед тем как мы отправились назад, он собрал и выстроил неровной линией всех охранников, пошатываясь, прошелся туда-сюда, словно наугад выбирая то одного, то другого из молчащих гоблинов. Я был четвертым по счету кого он выбрал — что говорило о многом. С недовольной рожей я сделал пару шагов вперед и присоединился к кучке мрачных «избранных». Через минуту к нам примкнуло еще четверо, и мы остались на насыпном причале, тогда как остальные разбежались по баржам и вскоре пустые посудины отошли от края и, тяжело набирая ход, пошли обратно в Церру. А мы, проводив их взглядами, начали грузиться на оставшийся головной корабль и судя по лицу бравого лидера нас ждал чуток другой пункт назначения…
Мы подходили к упавшей в воду крышке пятиэтажного узкого чемодана.
