Пройдясь пальцами по еще мокрому сплетению металла, я выбрал один свисающий серебряный конец, аккуратно распутал и тихо, чтобы не порвать и не деформировать, вытянул его на свободу, после чего протянул старику. С моих пальцев свисала плоская серебристая змейка — браслет цепочка, что вряд ли когда-нибудь стоила много, но даже сейчас вполне могла оплатить мне плотный завтрак. И я не ошибся в подсчетах — осмотревший протянутую вещь старик коротко кивнул, забрал предложенное, а через минуту уже бодро стучал ножом, на старой доске мелко нарезая сырое мясо. Похрапывающий на той стороне стойки пьянчуга затих, а когда я глянул туда, его уже не было. Тихо рассмеявшись, я допил кофе, потребовал еще и занялся скрученным шаром, этим внезапно вынырнувшим из далекого прошлого пережитком. И распутывал я его чуть ли не с детским любопытством. И не без причины.
Такие хреновины — плотные комки из теннисных шаров, всевозможных цепочек, обычной проволоки, шерстяных ниток, кулонов на крепких шнурках и всего похожего — удивительно умело скручивали мародеры времен Эпохи Заката. Когда Убежища начали глотать желающих спастись тысячами, этот город и многие ему подобные начали стремительно пустеть. Транспортники прибывали внезапно, не всегда можно было успеть добежать до дома и забрать припрятанное, так что многое бросалось. А потом за чужим добром являлись мародеры руин, к тому моменту превратившиеся в настоящую касту, просуществовавшую до самого конца. Может и потом не сразу вымерли, но я уже был внутри одного из гребаных Куполов в виде висящей на крюках туши спящего ампутанта. И чем дольше существовала их каста, тем многочисленнее, причудливее и опасной для самой себя она становилась. Очень быстро мародеры начали дробиться над всевозможные блоки, потом принялись делить территорию, затем начали враждовать, а следом пришла самая мякотка — их верха вынужденно помирились, чтобы не доводить до войны на истребление, а для низов начали устраивать нечто вроде марафонских забегов. Мародерские Эпохи Заката — они вот такие… кровавые…
Игра была простая — несколько отрядов забрасывались в руины и им обычно давалось двое-трое суток на то, чтобы отыскать как можно больше добычи. Они были вооружены, обдолбаны, фанатичны, люто ненавидели чужие фракции, действовали на одной и той же территории, проповедовали требующую жертв псевдо религию и не были связаны никакими запретами касательно конкурентов — идеальный рецепт для создания убойного шоу, широко освещаемого дронами, нательными камерами и остатками еще кое-как функционирующей городской инфраструктуры. Надо признать отморозки были отлично натренированы выискивать добычу и убивать тех, кто на нее позариться. В руины заходило рыл шестьдесят, а к концу представления оттуда выползало не больше десятка истекающих кровью подранка.
По их правилам каждый из отрядов прессовал добычу в такие вот шары, где все самое ценное и мелкое упаковывалось внутрь выпотрошенного теннисного мяса, а то что попроще навешивалось и наплеталось снаружи. Получался увесистый такой ком, который они, красуясь перед камерами, то и дело перебрасывали друг другу, перед объективами добавляли новую цепочку, навешивали сережки и так далее. И все это прямо на бегу, во время прыжков с крыши на крышу, летя на лианах или прямо во время боев на тесаках. При этом убивать или ранить старались так, чтобы вспороть живот. И пока еще не сдохшая жертва давилась криком, победитель ловил «пас» от соратника, решительно запихивал добычу в живот орущего подранка, держал там пару секунд, вытаскивал кулак и поднимал ком над головой, оря бесноватую хрень в камеры кружащих дронов — к восторгу обдолбанных зрителей… Точно таким же образом от «скверны» «чистился» шар с добычей побежденного отряда. Тут пятнышко какое-то… да я в твоих вспоротых кишках чуток сполосну…
Вот такая добыча мне и досталась — шар мародеров. Непонятно почему увесистый комок оказался в обычном стенном сейфе, где, наверное, пролежал лет сто минимум. Возможно один из отрядов был почти истреблен, они убегали и решили спрятать добычу, чтобы не досталась преследователям, а потом, если повезет, вернуться и забраться. Вообще, если я правильно помню, отдать добычу врагу и при этом остаться в живых для них был великим позором. Даже самоубивались всей толпой, вбивая в пол заточенные арматуры и затем дружно прыгая на них пузами. Имбецилы времен конца Эпохи Заката… хотя удивляться нечему — в то время почти все уже были в Убежищах, а остальные быстро дичали.
Мне предложили сигариллу и отказываться я не стал. Закурил, хлебнул кофе и продолжил распутывать гребаные завитки, вдыхая ароматы готовящегося мяса.
— Перца побольше — напомнил я.
— Да помню я.
— И знаешь, что, старик…
— А?
— Мяса вообще не жалей. Надо — я доплачу.
— Да ты и так переплатил, амиго. Хорошо. Слушай…
— Что?
— Не боишься таким светить вот так открыто? — старик кивнул на поблескивающий металлом комок у меня между ладоней.
