— Кто ты вообще такой, чтобы решать за нас всех? Я высокородный! Род Браво Бланко! Основная генетическая ветвь! Даже не ветвь — ствол! Ствол наследия — я! И она! — он ткнул пальцем в Сусану — Нас бы никто из них и пальцем не тронул — пылинки бы сдували!
— Основная ветвь и ствол наследия — медленно повторил я, разглядывая это несуразное трясущееся существо со взглядом перепуганного и готового на все животного.
— Так и есть! Надо было остаться в том бассейне! Ну похитили бы нас — и что? Какая разница где с золотых блюд кушать? Так и так нас поменяли бы на что-нибудь или кого-нибудь самое позднее через месяц!
— Прекрати! — повторила Сусана — Они нас спасают!
— Спасают? Фэйррос уже мертв! Остальные тоже погибли! Где тут спасение? А так нас бы всех забрали живыми и невредимыми!
— Вас — да — кивнул я, поддерживая разговор совсем не ради этого никчемного упырка — Вас бы забрали живыми. Но вот её — я кивнул на сидящую у стены безразличную ко всему Шейну — Её бы убили в первые секунды захвата.
— И что с того⁈ Кто она такая⁈ Никто! Да она рождена, чтобы умирать ради таких как я!
Я медленно кивнул, давая понять, что услышал. Взглянул на Шейну. Она продолжала сидеть в той же позе, глаза закрыты, покрытое коркой грязи лицо не выражает эмоций. Переведя тяжелый взгляд на продолжающего что-то уже не говорить, а орать долговязого декламатора и щелчком зажег фонарь, направив луч света себе в лицо. Декламатору потребовалось не меньше секунды, чтобы оценить мой тяжелый взгляд, и он резко заткнулся, вильнул глазами и опять уставившись на сурверскую лампу, затих. Отвернувшись, я пошел прочь, на ходу проверяя состояние игстрела.
Машинка, кстати, отличная. Такую модель я прежде не встречал, но модулей в неё напихано немало. Умеет быть дробовиком, дальнобойной винтовкой и автоматом. Остальное я пока не изучил. Жаль только осталось к ней всего два картриджа на сто игл каждый.
Хотящий жить высокородный декламатор почти не ошибся — привычных в его понимании выходов с заваленной флаерами парковки не было. Та часть, где находились ведущие в апартаменты лестницы и лифты, была отделена от нас завалами, с которыми не так быстро справиться даже отряду тяжелых строительных экзов. Вместо одной стены навечно опущенные стальные переборки — там дальше выступ, на который выезжали машины перед взлетом и на который садились же. Другие стороны — сплошной железобетон с особыми добавками для стойкости состава к коррозийным осадкам. А вот потолок порадовал — в дальней части я отыскал технический люк. Преодолевая боль, взобрался, раздраил его и отшатнулся, когда лежавшая на нем масса грязи выбила его и извилистым монструозным куском дерьма деловито полезла вниз, ускоряясь с каждой секундой.
Перехватившись, шипя от боли в давно уже разодранных до мяса ладонях, закинул ногу на одну из тонких железных балок и повис, ожидая, когда зданию надоест блевать. Это случилось только минут через пять и последние три из них в дыру под напором хлестала затхлая вода. Я успел заметить промелькнувшую флеборру — тварь ударило о пол и унесло потоком к завалу из машин и грязи. Помимо твари сыпалось и другое — все то, что копилось в затонувшем здании столетиями. Когда я уже начал задумываться над тем не открыл ли я проход прямиком в бездонную сраку океана и скоро нас затопит, водный поток захирел, разделился на отдельные ручьи, сменившиеся десятком струй и наконец, я смог заглянуть внутрь. И увидел дочиста отмытую лестничную шахту, откуда продолжало капать, а за одной из перекладин спрятался ухмыляющийся череп.
Качнувшись пару раз, закинул себя внутрь, уцепился за лестницу и начал подниматься, стараясь не обращать внимания на воющие от боли мышцы голеностопов. Лестница привела меня в технический подуровень с низким потолком и чуть побродив в нем, я отыскал несколько распахнутых дверей.
Коридор за одной из них шел в обе стороны, был освещен аварийными лампами и явственно изгибался — скорей всего это кольцевой технический уровень, идущий по периметру здания. А значит там полно гребаных прозрачных элементов, позволяющих увидеть нас всем плавающим вокруг здания ублюдкам.
Второй вариант был в разы привлекательнее — на полу остатки грязи, бьется пронизанная черными струнами рыба, а по мелководью вяло пытается уползти очередная «грива». Я всадил в нее не меньше двадцати игл, прежде чем тварь наконец обмякла и сдохла. Пройдя дальше, осмотрелся еще чутка, убедился, что тут для нас уже куда больше вариантов для игры в прятки и вернулся обратно.
За время моего отсутствия не изменилось почти ничего. Все также валялись почти бездыханными на полу, но воспрявший духовно декламатор что-то горячо втолковывал тихо возражающей ему Сусане. До меня донеслось её обрывочное:
— Так нельзя! Нет! — и, увидев меня, они затихли.
Харя декламатора была искажена детским негодованием золотого мальчика, которому никто и никогда не смел возражать — до сегодняшнего дня. Ничего спрашивать я не стал. Уселся у входа так, чтобы не попасть под возможный выстрел, но услышать любой шум и провалился в короткую черную дрему…
